Цифровизация общественных отношений превратила информационное пространство в новую арену геополитического противостояния, вынуждая государства переопределять границы своего суверенитета. В статье рассматриваются доктринальные основы уголовно-правовой политики России как инструмента обеспечения информационного суверенитета. Цель исследования — проанализировать, как концептуальные установки государства преломляются в конкретных нормах уголовного закона, формируя правовую основу цифрового суверенитета. Результаты показывают, что уголовно-правовая политика России в этой области прошла качественную трансформацию: от фрагментарного регулирования компьютерных преступлений конца XX в. к формированию целостной стратегической доктрины защиты государственного суверенитета в информационной сфере. Вместе с тем реализация этой политики сталкивается с системным кризисом правоприменения, обусловленным отсутствием рыночного эквивалента цифровых данных и субъективностью оценки «крупного ущерба». Сравнительный анализ китайского, американского и европейского подходов к цифровому суверенитету показывает, что Россия движется в русле глобального тренда на суверенизацию информационного пространства, сохраняя при этом гибридную модель, сочетающую открытость с защитой критических национальных интересов. Авторы приходят к выводу, что современная уголовно-правовая политика выступает не просто как совокупность запретов, а как сложный инструмент геополитического и государственного управления, где уголовное право служит финальным аргументом государства в борьбе за контроль над своим информационным пространством. Исследование выполнено за счет гранта Российского научного фонда № 25-28-01643 «Информационный суверенитет (суверенитет в информационной сфере): российский и зарубежный опыт правового регулирования и обеспечения», https://rscf.ru/project/25-28-01643/
Digitalization of social relations has turned the information space into a new arena of geopolitical confrontation, forcing states to redefine the boundaries of their sovereignty. The article examines the doctrinal foundations of Russia's criminal law policy as an instrument for ensuring information sovereignty. The purpose of the study is to analyze how the state's conceptual guidelines are refracted in specific norms of criminal law, forming the legal basis of digital sovereignty. The results show that Russia's criminal law policy in this area has undergone a qualitative transformation: from fragmented regulation of computer crimes in the late 20th century to the formation of an integral strategic doctrine for protecting state sovereignty in the information sphere. At the same time, the implementation of this policy faces a systemic crisis of law enforcement, caused by the absence of a market equivalent for digital data and the subjectivity of assessing "major damage." A comparative analysis of the Chinese, American, and European approaches to digital sovereignty shows that Russia is moving in line with the global trend toward the sovereignization of the information space, while preserving a hybrid model that combines openness with the protection of critical national interests. The authors conclude that contemporary criminal law policy acts not merely as a set of prohibitions but as a complex instrument of geopolitical and state governance, where criminal law serves as the state's final argument in the struggle for control over its information space.