Гражданско-правовой результат операции с цифровым (виртуальным) активом зависит от того, определимо ли лицо, обязанное перед обладателем актива. В статье сопоставлены два способа построения обязательственных связей между обладателем и профессиональной инфраструктурой оборота: распределение обязанностей между специализированными участниками и сосредоточение их у одного поставщика услуг. Проверка проведена по пяти функциям оборота – выпуску и размещению актива, его учету и хранению, обмену, переводу и совершению сделок по поручению клиента. Эмпирическую основу составили реестры Банка России по состоянию на 11 октября 2026 года и материалы специального регуляторного режима Центрального банка Азербайджанской Республики. Установлено, что в Российской Федерации каждая из пяти функций закреплена за участником, определимым по публичному реестру, тогда как в Азербайджанской Республике ни одна из них не обособлена, а каждый из допущенных к тестированию проектов совмещает от двух до трех функций, вследствие чего обязанное лицо устанавливается только из содержания договора. Обоснован вывод о том, что совмещение функций не требует безусловного организационного запрета: оно допустимо, если обязанности разграничены, конфликт интересов предотвращен и по каждому нарушению определимо лицо, отвечающее перед клиентом. Для Российской Федерации предложено уточнить разграничение смежных функций поименованных участников, для Азербайджанской Республики – конкретизировать обязанности внутри общей категории поставщика услуг виртуальных активов, не создавая для каждой функции отдельный вид юридического лица.

The civil‑law outcome of a transaction in a digital (virtual) asset depends on whether the person owing a duty to the holder of the asset can be identified. The article compares two ways of structuring the obligational links between the holder and the professional infrastructure of circulation: the distribution of duties among specialised participants and their concentration in a single service provider. The assessment covers five functions of circulation – the issue and placement of an asset, its accounting and custody, exchange, transfer, and the conclusion of transactions on a client’s instructions. The empirical basis comprises the registers of the Bank of Russia as of 11 October 2026 and the materials of the special regulatory regime of the Central Bank of the Republic of Azerbaijan. In the Russian Federation each of the five functions is attached to a participant identifiable from a public register, whereas in the Republic of Azerbaijan none of them is separated and each project admitted to testing combines from two to three functions, so that the obligated person can be established only from the content of the contract. It is argued that the combination of functions requires no unconditional organisational prohibition: it is admissible where duties are delimited, a conflict of interest is prevented and, for every breach, the person answerable to the client is identifiable. For the Russian Federation it is proposed to clarify the delimitation of adjacent functions of the named participants, and for the Republic of Azerbaijan to specify the duties within the general category of a virtual asset service provider without creating a separate type of legal entity for each function.