В статье рассматривается эволюция доктрины ответственности органов публичной власти через сопоставление позитивной (проспективной) и негативной (ретроспективной), конституционной, политической и муниципально-правовой концепций. Показывается, что единая доктрина ответственности публичной власти в отечественной науке не сложилась, так как конкурирующие подходы расходятся не только в терминологии, но и в понимании природы публичной власти и пределов её контролируемости. Центральное внимание уделено двум конструктам – дихотомией конституционной и политической ответственности и концепции парламентского контроля в проекции реальных санкций. На примере муниципальной реформы 2025 г. анализируется двойственная природа ответственности местного самоуправления — перед населением и перед государством. Делается вывод, что ни одна из концепций не является самодостаточной: продуктивная модель должна строиться как многоуровневая система, в которой позитивная ответственность задаёт стандарт добросовестного осуществления полномочий, негативная обеспечивает неотвратимость санкций, конституционная создаёт процедурные рамки, политическая легитимирует контроль, а муниципальная сохраняет связь власти с населением. Слабое звено российской модели — не отсутствие норм, а разрыв между контрольными полномочиями и санкционным механизмом, что требует создания механизмов и действенных процедур, а не новых конституционных формул. Статья подготовлена в рамках выполнения научно-исследовательской работы ИГП РАН «Защита суверенитета России конституционно-правовыми средствами» (№ FMUZ-2024-0043).

This article examines the evolution of the doctrine of liability for public authorities by comparing positive (prospective) and negative (retrospective) concepts, as well as constitutional, political, and municipal-legal frameworks. It argues that a unified doctrine of public authority liability has yet to emerge in Russian legal scholarship, as competing approaches diverge not only in terminology but also in their fundamental understanding of the nature of public authority and the limits of its accountability. The analysis focuses on two key constructs: the dichotomy between constitutional and political liability, and the concept of parliamentary oversight in the context of actual sanctions. Using the 2025 municipal reform as a case study, the article explores the dual nature of local self-government liability—to the local population and to the state. It concludes that no single concept is self-sufficient; rather, an effective model must be structured as a multi-layered system: positive liability establishes the standard for the conscientious exercise of powers, negative liability ensures the inevitability of sanctions, constitutional liability provides the procedural framework, political liability legitimizes oversight, and municipal liability maintains the link between the authorities and the population. The weak point of the Russian model is not a lack of legal norms, but a disconnect between oversight powers and the mechanisms for imposing sanctions—a problem that requires the creation of functional mechanisms and effective procedures, rather than the introduction of new constitutional formulas.