В данной работе исследуется соотношение законодательного признания молодежи участником реализации молодежной политики и конституционно-правовой субъектности молодых граждан и их объединений. Для чего в работе рассмотрены подходы, характеризующие молодежь как адресата политики, субъект социальных изменений либо носителя коллективного интереса. Обосновано, что включение молодежи в перечень субъектов деятельности в сфере молодежной политики не наделяет возрастную группу единой волей, компетенцией и универсальным представительством. Автором предлагается трехуровневая модель правового положения: адресат публичной политики – индивидуальный участник правоотношения – институциональная форма коллективного участия, а также сформулированы критерии разграничения фактической вовлеченности и юридически значимого участия в публичных решениях.

This article examines the relationship between the legislative recognition of youth as participants in the implementation of youth policy and the constitutional-legal agency of young citizens and their associations. To this end, the study analyzes approaches characterizing youth as a policy target, an agent of social change, or a bearer of collective interests. It is argued that including youth in the list of actors within the sphere of youth policy does not endow this age group with a unified will, competence, or universal representation. The author proposes a three-level model of legal status – comprising the target of public policy, the individual participant in legal relations, and the institutional form of collective participation – and formulates criteria for distinguishing between de facto involvement and legally significant participation in public decision-making.