Зарубежный опыт обеспечения безопасности пенитенциарной системы и возможность его применения в уголовно-исполнительной системе Российской Федерации

В отечественной правовой науке важное внимание отводится сравнительно-правовому методу исследования, ориентированному на сопоставление различных правовых систем, социоправовых категорий и явлений [24, с. 478-484].

Практическая значимость данного метода очевидна и состоит в возможности восприятия позитивного зарубежного опыта в ходе реформирования Российской уголовно-исполнительной системы, с учётом обозначенного приоритета обеспечения её безопасности [5, с. 10-14]. При этом постановочно, с опорой на основополагающие нормативно-правовые положения и доктринальные разработки, следует обозначить отправные посылы к пониманию основ такого рода восприятия, применительно к теме настоящего исследования.

Во‑первых, речь не идёт о «слепом» копировании зарубежных моделей организации и функционирования пенитенциарных систем и обеспечения пенитенциарной безопасности.

Параметры восприятия зарубежного опыта должны быть увязаны с положениями Конституции РФ, типом национальной правовой системы, концептуальными положениями развития уголовно-исполнительной системы России и потребностями обеспечения её безопасности [2, с. 46].

Во‑вторых, определение параметров восприятия прогрессивного международного и зарубежного опыта в пенитенциарной сфере предполагает трезвую оценку, как возможности государства, так и уровня и реального состояния криминально-криминогенных, а также и иных угроз национальной безопасности (включая безопасность уголовно-исполнительной системы (в этой связи, к примеру, весьма селективно нужно подходить к изучению возможностей использования в Российской уголовно-исполнительной системе пенитенциарного опыта Норвегии (страны с самым высоким уровнем комфорта жизни, где сутки содержания одного заключенного обходится примерно в 200 евро, и, кроме того, имеющей относительно низкий уровень преступности) [25, с. 393-396]).

Современные исследователи отмечают значимость для оптимизации реформирования уголовно-исполнительной системы РФ конструктивного изучения деятельности пенитенциарных учреждений ведущих иностранных государств [26, с. 342-349], в том числе, следующих вопросов:

внесение корректив в порядок отбывания наказаний, касающихся структуры построения самих исправительных учреждений, объединяющих в себе различные условия содержания осужденных и в условиях строгой изоляции (в помещениях камерного типа), обеспечение максимальной безопасности объекта при минимальных затратах на средства охраны;

способы и методы диагностики личности осужденных с перспективой определения для конкретного индивида порядка исполнения и отбывания наказаний не судом, а администрацией учреждения;

критерии дифференциации осужденных при их первичной и последующих классификациях;

целостная централизованная система учетов лиц, отбывающих наказание, с правом доступа администрации учреждений в целях оптимизации порядка отбывания наказаний;

поиск инновационных решений на постоянной основе путем проведения независимых исследований, предоставление грантов с целью выработки эффективных инструментов противодействия пенитенциарной преступности;

постоянное совершенствование форм и методов общественного и государственного контроля реализации уголовного правосудия и обеспечения безопасности общества и государства [3, с. 28-32].

В целом разделяя приведённую точку зрения, автор также полагает возможным, в развитие обосновываемой в предыдущем параграфе настоящей главы исследования позиции, обозначить два узловых направления обеспечения безопасности уголовно-исполнительной системы:

безопасность пенитенциарных учреждений;

безопасность общества в связи с пенитенциарной деятельностью.

Следует иметь в виду, что данные направления органично взаимосвязаны, принимая во внимание, комплексный характер профилактических, контрольных и иных мер обеспечения пенитенциарной безопасности, корреляцию работы пенитенциарных учреждений с социально значимыми процессами ресоциализации и адаптации осуждённых и отбывших в них наказание лиц. В свою очередь, в рамках этих узловых направлений можно выделить более узкие, объединяющие организационно-правовые и иные меры.

Следует отметить, что обозначенные ранее проблемы пенитенциарных учреждений являются общими для подавляющего большинства стран и им уделяется серьёзное внимание, в том числе, на доктринальном уровне [4, с. 46-50].

В свою очередь, научные разработки учитываются в ходе формирования и реализации уголовно-исполнительной политики и социальной политики в целом.

Несмотря на широкий характер гуманизации уголовно-исполнительной сферы, введение и динамичное развитие института пробации, расширение практики применения и исполнения, альтернативных лишению свободы наказаний, и в целом, отмечая устойчивую современную тенденцию экономии уголовной репрессии, следует признать, что удельный вес указанного вида уголовно-правового воздействия остаётся весьма значительным. Соответственно, сохраняет актуальность вопрос надлежащего исполнения наказаний, связанных с изоляцией осуждённого от общества, с учетом выполнения функций и задач пенитенциарными учреждениями и обеспечения их безопасности.

Изучение специальной литературы [9, с. 19-22], посвящённой анализу зарубежного опыта исполнения уголовных наказаний в закрытых пенитенциарных учреждениях, позволяет вести речь о разнообразии подходов различных стран, при одновременном соблюдении некоторых общих положений, касающихся дифференциации исправительных учреждений и контингента осуждённых, отбывающих наказание.

Так, например, в Новой Зеландии, занимающей по количеству заключённых в международном рейтинге третье место (по некоторым данным, на 100 тысяч жителей приходится 126 осуждённых, отбывающих наказание в виде лишения свободы) [10, с. 146], за тяжкие и особо тяжкие преступления заключённые попадают в отделение строгого режима, где, в свою очередь, существует чёткое разделение осуждённых на категории (например, сексуальные извращенцы, гомосексуалисты содержатся в отдельных камерах); прогулки (продолжительностью не более часа) допустимы лишь в коридоре. Наряду с полностью закрытыми исправительными учреждениями в данной стране существуют тюрьмы открытого типа (аналоги российских колоний-поселений), куда переводятся осуждённые за примерное поведение. В контексте рассматриваемого вопроса следует также обратить внимание на то, что в пенитенциарных учреждениях Новой Зеландии в качестве средства исправления активно используется трудотерапия (в рамках работы на расположенных в исправительных учреждениях предприятиях, в среднем осуждённые получают от 6 до 9 новозеландских долларов, что эквивалентно 3-5 евро в день); начиная с 2011 г. в местах лишения свободы по решению администрации были изъяты видеоигры (по мнению сотрудников, они могли провоцировать в их подопечных жестокость).

В Австралии основная тенденция в организации исполнения наказания (в отношении тяжких и особо тяжких преступлений) может быть выражена тезисом: преступник должен осознать содеянное через полную изоляцию от общества. В этой связи:

устройство тюрьмы представляет собой сеть камерных блоков, которые расходятся от одного общего центра (при этом к каждому блоку примыкает дворик для прогулок, в свою очередь разбитый на изолированные участки по количеству одиночных камер);

вновь прибывший осуждённый проводится в камеру с закрытыми глазами, таким образом, чтобы он не видел никого из заключённых и не мог разобраться в планировке здания;

сотрудникам предписывается соблюдение абсолютной тишины, категорически запрещается вступать в разговоры с заключенными.

В целом, здесь, очевидно, прослеживаются традиции, так называемой Пенсильванской системы наказания (в своё время получила признание в США, Англии и некоторых других странах) [1, с. 46-48], оценка, которой в специальной литературе далеко не однозначна [15, с. 62], при этом нужно признать, что, во‑первых, данная система оказала существенное влияние на развитие одиночного тюремного заключения, и, во‑вторых, в целом выполнила задачу специальной превенции новых преступлений [17, с. 447] (а, следовательно, в определённой части, она представляет интерес в плане обеспечения безопасности уголовно-исполнительной системы).

Справедливости ради, следует отметить, что указанный подход не является исключительным для пенитенциарной системы Австралии в целом, и сам процесс отбывания наказания последовательно проходит этапы: от одиночного заключения к переводу осуждённого в общие камеры; далее – пребывание в так называемой «переходной тюрьме» (промежуточная ступень от лишения свободы к освобождению); далее – условное освобождение (осуждённому выдаётся отпускное удостоверение, где указывается перечень ограничений, которых он должен придерживаться, находясь на свободе [10, с. 146]).

В США, которые традиционно занимают первое место в международном рейтинге по количеству заключенных, существует диверсифицированная система исправительных учреждений, при этом в современный период наблюдается процесс их приватизации (перевод в частное управление, при сохранении основных режимных требований [22, с. 25-28]). Вследствие дуалистической модели федерализма [23, с. 405] в США параллельно существуют и функционируют правовые, судебные, пенитенциарные системы федерального уровня и в рамках каждого отдельного штата, однако при этом независимо от уровня власти деятельность пенитенциарных учреждений (к ним, в свою очередь, относятся находящиеся в ведении федерального министерства юстиции и управлений исправительных учреждений штатов, тюрьмы (states and federal prisons, reformatories), исправительные учреждения - тюремные фермы и мастерские (prison farms), центры приема, диагностики и классификации заключенных (reception, diagnostics, and classification centers, correction centers), а также специальные медицинские учреждения: тюремные больницы и центры для лечения алкогольной и наркотической зависимости. Кроме того, имеются следственные тюрьмы (jails), а также исправительные учреждения (community based confinement facilities, residential facilities), предназначенные для реабилитации и ресоциализации правонарушителей, подведомственны муниципалитетам и окружным властям [9, 19-22]) основывается на строгом соблюдении закона, подчинена цели внутренней безопасности государства и обеспечению эффективного функционирования органов государственной власти и местного самоуправления. Важно отметить, что каждому пенитенциарному учреждению присвоен уровень безопасности, соответственно от 1 до 4, причем:

исправительные учреждения местного подчинения имеют уровень безопасности 1 или 2 и более половины содержащихся в них правонарушителей имеют разрешение без сопровождения на определенное время покидать охраняемую территорию для работы по найму или обучения какой-либо профессии;

тюрьмы и другие исправительные учреждения четвертого и третьего уровней безопасности находятся под юрисдикцией штатов или федерального правительства (однако и в этих пенитенциарных учреждениях также существуют подразделения с более мягким режимом, соответствующим второму уровню).

Заметим, что дифференциация осуждённых и, соответственно, вопрос определения необходимого уровня безопасности пенитенциарного учреждения проводится не только на основании приговора (так, если суд приговаривает виновного к сроку заключения до одного года, то для отбывания наказания осужденный водворяется в окружную следственную тюрьму или в одно из местных исправительных учреждений), но и во взаимосвязи с работой центров приёма, диагностики и классификации заключённых. В исправительных учреждениях действуют различные программы, ориентированные на ресоциализацию осуждённого. Кроме того, в США функционируют:

центры реституции («мягкая» альтернатива тюремному заключению; в них направляются осужденные, впервые совершившие правонарушение, трудоспособные и психически здоровые, не имеющие проблем с наркотиками и алкоголем, также по решению суда могут направляться осужденные, срок тюремного заключения которых подходит к концу; осуждённые проходят курс социализации, обязаны ходить на работу и бесплатно выполнять общественные работы, из заработанных денег оплачивают свое проживание в центре, судебные издержки и возмещают ущерб потерпевшим);

центры принудительного лечения (в них направляют нуждающихся в лечении от алкоголизма и наркомании, в центрах действуют образовательные программы и программы социализации, заключенные также проходят курс профессионального обучения, им оказывается квалифицированная помощь в трудоустройстве после освобождения);

исправительные лагеря (в них направляются впервые осуждённые на срок до пяти лет за преступления, не связанные с насилием молодые здоровые мужчины, причем, если они сами выражают такое желание; осуждённые заняты на тяжелых общественных работах, например, постройке дорог, и также обязаны пройти образовательную программу и курс профессионального обучения).

В Испании (также, как и в Португалии) предусмотрено четыре категории содержания осуждённых (закрытое, полуоткрытое, открытое (ночного пребывания) и условно-досрочное освобождение под домашним арестом), которые могут применяться путём перевода из одного исправительного учреждения в другое (так называемая прогрессивная система наказания (оценка данной системы с точки зрения восприятия её элементов в уголовно-исполнительной системе России дана в отечественной современной специальной литературе) [6, с. 176-183]).

В Финляндии также предусмотрены различные виды режима исполнения наказания, связанного с изоляцией от общества, при этом, с учетом поведения осуждённого, свидетельствующего о его исправлении, действуют правила о переводе из более строгого в менее строгий режим содержания [19, с. 30-37].

Как представляется, отдельные из приведённых положений опыта функционирования зарубежных пенитенциарных систем, и в частности:

дифференциация осуждённых на основе выводов специализированных центров (куда, очевидно, должны входить психологи, социологи, юристы и представители других направлений, связанных с изучением пенитенциарной системы и её безопасности) об уровне их опасности и принимаемое во взаимосвязи с этим решением о направлении лица (в ряде случаев также и с учетом его согласия) в соответствующее пенитенциарное учреждение (где, в свою очередь, действует соответствующая программа ресоциализации);

возможность перевода осуждённого, срок заключения которого заканчивается, в пенитенциарное учреждение с более «мягким режимом» с одновременным прохождением соответствующих программ адаптации и ресоциализации;

представляют определённый интерес для национальной уголовно-исполнительной системы, могут быть восприняты в процессе её реформирования, с учетом приоритета безопасности данной системы.

Что касается частных тюрем и иных пенитенциарных учреждений, то в массовом порядке в США они начали создаваться в 1980-е гг., а в настоящее время имеются в 27 штатах и управляются 20 частными компаниями, их вместимость составляет 4,4 процента лимита мест всех американских тюрем [22, с. 25-28]. К положительным их сторонам исследователи относят возможность обеспечить в них для заключенных более справедливые, безопасные, гуманные и конструктивные условия жизни, снижение нагрузки на государство по содержанию пенитенциарной системы, и одновременное решение вопросов с трудоустройством заключённых (при этом экономическая деятельность частных тюрем вносит реальный вклад в национальную экономику (в указанных учреждениях производится 100% военного снаряжения и обмундирования, кроме того, 98% от рынка монтажных инструментов, 36% бытовой техники, 30% наушников, микрофонов, мегафонов и 21% офисной мебели, а также авиационное и медицинское оборудование, выполняются и многие другие социально полезные виды деятельности) [9, 19-22]), улучшение взаимоотношений между осуждёнными и персоналом; с другой стороны отмечается недостаток у персонала таких учреждений опыта работы с контингентом осуждённых, кроме того, с приватизацией тюрем связывают рост числа заключенных (и, следовательно, удорожание их содержания, а также переполнение тюрем и изоляторов), злоупотребления и небывалое распространение принудительного труда в местах лишения свободы. Заметим, что модель частных пенитенциарных учреждений получает распространение в ряде зарубежных стран [16, с. 6-13]. В отечественной специальной литературе высказывается мнение о возможности постепенного восприятия зарубежного опыта в этой части в России и, на первом этапе (в рамках эксперимента) продумать и законодательно оформить проект привлечения в уголовно-исполнительную систему частных российских инвесторов к участию в строительстве, реконструкции и обслуживании следственных изоляторов, предусмотрев для них различные льготные налоговые условия.

Как представляется автору, постановка вопроса о введении модели частного пенитенциарного учреждения в уголовно-исполнительной системе России, принимая во внимание отмеченные положительные и отрицательные её стороны, а также с учётом современных условий функционирования и развития указанной системы, требует очень тщательной проработки с привлечением широкого круга авторитетных отечественных специалистов в сфере уголовно-исполнительного права и смежных областей научных знаний, а также и практиков. В любом случае, её введение может быть, во‑первых, постепенным, во‑вторых, оформлено законодательно.

В контексте обеспечения безопасности пенитенциарных учреждений следует указать на важную роль технической составляющей.

Так, в Нидерландах места лишения свободы оснащены видеокамерами, которые осуществляют постоянное наблюдение за осуждёнными (заключенные практически не имеют личного пространства, не считая туалета и душевой [10, с. 146]).

В Испании (система пенитенциарных учреждений Испании включает 68 исправительных учреждений (закрытый тип), 32 центра социальной интеграции (полуоткрытого и открытого типов), 2 психиатрических центра, 3 центра матери и ребенка, а также 56 учреждений для несамостоятельных лиц.

В Каталонии 15 исправительных учреждений (пенитенциарных центров открытого и закрытого типов) и один медицинский центр) [20, с. 113-120] система безопасности пенитенциарных учреждений коррелирует с видом учреждения, при этом и в центрах социальной интеграции, в целом не являющихся закрытыми и функционирующих на основе принципа доверия к осуждённым (последние имеют возможность работать и проходить лечение за пределами данных заведений), действует эффективная система безопасности, позволяющая контролировать осужденных с помощью, в частности, электронных браслетов GPS‑контроля, индикаторов содержания алкоголя в крови, персональных определителей голоса.

Наиболее совершенная система технического оснащения пенитенциарной безопасности существует в США (здесь следует обратить внимание на то, что пенитенциарные учреждения минимального уровня опасности не имеют вооруженной охраны, и заключенные в этих учреждениях находятся на полусвободном режиме (в частности, им предоставляется возможность трудиться за пределами учреждения). Однако в случае нарушения режима заключенный может быть переведен в охраняемый тюремный сектор учреждения), где соответственно:

важным средством по осуществлению оперативного контроля преступной среды является централизованный учет, который позволяет осуществлять сбор, накопление, хранение, систематизацию и выдачу оперативной информации (информационно-аналитическая автоматизированная программа мониторинга поведения лиц и преступных сообществ, при этом главными объектами учета являются заключенные, имеющие высокую криминальную активность, проявляющую себя в нарушении порядка отбывания наказания и поддержке лиц, нарушающих его, обладающие устойчивыми связями с криминально активными лицами на воле, и т.п.);

современным методом оптимизации осуществления контроля и надзора, повышения уровня обеспечения порядка и условий исполнения и отбывания наказания в виде лишения свободы выступает возможность применения персоналом технических и специальных средств (в том числе, новейших аудиовизуальных, электронных и иных технических достижений), в частности, для предупреждения побегов и других преступлений, нарушений установленного порядка отбывания наказания, а также в целях получения необходимой информации о поведении осужденных (в том числе, речь идёт об успешно применяемой с 2000 г. в большинстве федеральных тюрем США радиочастотной системы непрерывного слежения и идентификации (система электронного слежения и графического позиционирования в режиме реального времени [3, с. 28-32]).

В целом, как отмечают исследователи, использование компьютерных технологий с применением цифровых систем контроля и наблюдения позволяет эффективно реализовывать задачи по осуществлению комплексного контроля территории пенитенциарного учреждения, оперативно реагировать на возникающие внештатные ситуации и, тем самым обеспечивать безопасность в пределах пенитенциарного учреждения. Очевидно, что данный аспект, вне всякого сомнения, должен учитываться и, по возможности (с учетом развития отечественной научно-технической базы и внедрения её в сферу правоохранительной деятельности) реализовываться в рамках обеспечения безопасности функционирования исправительных учреждений.

Следует также обратить внимание на особенности функционирования пенитенциарных учреждений в условиях чрезвычайных ситуаций.

Как обоснованно отмечается в специальной литературе, к числу указанных особенностей относятся: установление особого правового режима; создание временных структурных образований; создание временной системы управления и связи; использование специальных тактических приемов (включая проведение специальных операций, привлечение значительных сил и средств органов внутренних дел и внутренних войск, а также других правоохранительных структур, применение специальных средств и оружия [7, с. 28-30]). В этой связи, уместно привести и опыт стран «ближнего» зарубежья.

Так, например, в исправительных учреждениях Республики Беларусь при введении режима особого положения решением начальника учреждения могут быть приостановлены свидания, прием передач, продажа продуктов питания и предметов первой необходимости, отправка писем осужденных и вручение присланных им писем, посылок, бандеролей, ограничены передвижения осужденных в пределах жилой и производственной зон, отменены или ограничены выезды или вывоз осужденных за пределы исправительного учреждения, запрещены или ограничены посещения исправительных учреждений представителями общественных объединений, религиозных конфессий и средств массовой информации, проведение массовых мероприятий культурно-просветительского и физкультурно-оздоровительного характера. В рамках данного режима производится изоляция в пределах данного учреждения либо перевод в другое учреждение осужденных, организующих или провоцирующих групповые противоправные действия, либо активных их участников. Одновременно с введением этого режима в учреждении устанавливается усиленный вариант охраны и надзора.

Заметим, что в зарубежной пенитенциарной практике применяются довольно строгие меры к заключённым, грубо нарушающим безопасность пенитенциарного учреждения.

Так, в Великобритании заключенных, участвовавших в массовых беспорядках, неповиновениях, захватах заложников и нападениях на представителей администрации в местах лишения свободы, переводят в тюрьму строгой изоляции; при совершении подобных действий в тюрьме их помещают в камеры категории безопасности "А" (при этом они лишаются личного довольствия и подвергаются наиболее строгому наблюдению: еженедельно производят обыски как их лично, так и камер, где они содержатся).

Характеризуя внешнюю сторону пенитенциарной безопасности и зарубежный опыт в этом плане, тезисно, с опорой на научные и эмпирические источники, обозначим некоторые используемые (в том числе, широко) в зарубежной практике институты и меры, отдельные из которых, как представляется, имеют перспективы адаптации к современной уголовно-исполнительной системе России.

Во‑первых, за рубежом существует и динамично развивается система социального контроля за лицами, освобождёнными из исправительных учреждений (в первую очередь, рецидивоопасными [19, с. 30-37]). В этой связи, следует позитивно рассматривать пробацию (как, в том числе, форму социального контроля и надзора), создаваемые в её рамках службы и другие структуры, в свою очередь, выполняющие функцию надзора за условно-досрочно освобождёнными, а также функции ресоциализации и адаптации [11, с. 22].

Так, к примеру, в США среди лиц, состоящих на учете у органов, исполняющих наказание, более половины – находящиеся под надзором службы пробации, условно осужденные, с отсрочкой исполнения приговора условно-досрочно освобождённые [12, с. 98-99]. Следует также обратить внимание на особенности постпенитенциарного надзора в отношении отдельных категорий лиц, отбывших наказание (с учетом характера совершённого преступления).

Так, в Англии осуществляется строгий надзор за теми, кто был осуждён за преступления сексуального характера (практически на протяжении всей жизни таких лиц [18, с. 38]).

Во‑вторых, в отдельных зарубежных странах предусмотрены уголовно-правовые инструменты, применяемые к лицам, совершившим особо тяжкие преступления, и отбывшим тюремное заключение. В частности, речь идёт о применяемых в рамках пенитенциарной системы Германии так называемых превентивных арестах (Sicherheitsverwahrung) к лицам, осуждённым за совершение особо тяжких преступлений насильственного характера [8, с. 136-142]. При этом нужно обратить внимание на реформирование данного института, в том числе, под влиянием решений Европейского суда по правам человека. В целом, как представляется диссертанту, данный институт вызывает вопросы, с точки зрения его легитимности.

В‑третьих, наблюдается тенденция повышения роли потерпевшего от преступления при решении вопроса условно-досрочного освобождения (данная тенденция прослеживается и в России: УПК РФ в настоящее время дополнен рядом положений, предусматривающих среди прав потерпевшего и его представителя, в том числе, право участия в судебном заседании при решении вопросов, связанных с исполнением приговора). В частности, в Великобритании Служба условно-досрочного освобождения обязана консультироваться с жертвами половых и насильственных преступлений о возможности уголовно-досрочного освобождения, при этом, в случае его применения, в целях обеспечения безопасности потерпевшего, для освобождаемого могут быть установлены ограничения на места проживания, работы и передвижения [13, с. 46-48]. В США в настоящее время решение об условно-досрочном освобождении из пенитенциарных учреждений принимают специальные комиссии, которые в конфиденциальном порядке запрашивают мнение потерпевших по поводу возможности данного акта, причем потерпевший имеет право быть выслушанным в комиссии. Аналогичный порядок действует в Канаде [21, с. 345].

В специальной литературе, в том числе, с учетом анализа рекомендательных международно-правовых документов выражена позитивная оценка такой практики и сформулирована рекомендация о её восприятии в России, с учетом именно безопасности (личной, членов семьи и близких) от угроз лица, совершившего преступление [14, с. 106-111].

В результате обобщения всего вышеизложенного можно сделать следующие выводы относительно зарубежного опыта обеспечения пенитенциарной безопасности и перспектив его восприятия в современной уголовно-исполнительной системе России.

Процесс восприятия зарубежного опыта должен быть увязан с положениями Конституции РФ, типом национальной правовой системы, концептуальными положениями развития уголовно-исполнительной системы России и потребностями обеспечения её безопасности, а также учитывать возможности государства.

К узловым направлениям обеспечения безопасности уголовно-исполнительной системы относятся органично взаимосвязанные проблемы безопасности пенитенциарных учреждений и безопасности общества в связи с пенитенциарной деятельностью.

Для современной уголовно-исполнительной системы России представляют практический интерес и выглядят в этой связи перспективными следующие аспекты зарубежного опыта:

дифференциация осуждённых на основе выводов специализированных центров об уровне их опасности и принимаемое во взаимосвязи с этим решением о направлении лица в соответствующее пенитенциарное учреждение;

возможность перевода осуждённого, срок заключения которого заканчивается, в пенитенциарное учреждение с более «мягким режимом» с одновременным прохождением соответствующих программ адаптации и ресоциализации;

повышение технической оснащённости исправительных учреждений и иных учреждений и органов, исполняющих уголовные наказания;

развитие форм социального контроля и надзора за лицами, освобождёнными из пенитенциарных учреждений;

более полное и принимающее во внимание безопасность жертвы преступления (его родных и близких) подключение потерпевшего к решению вопроса об условно-досрочном освобождении.