Соблюдения прав и свобод человека и гражданина при производстве отдельных следственных действий по делам о терроризме и экстремизме

Рассматривая понятия соблюдения прав и свобод человека и гражданина в уголовно-процессуальном плане, мы обращаемся к уголовно-процессуальному кодексу РФ, а в частности к ст. 11 которая, раскрывает вопросы соблюдения прав и свобод человека и гражданина в уголовном судопроизводстве [2.c.11]. Применение уголовно-процессуальных процедур осуществляется на основании преступных деяний и обвинения по ним в соответствии уголовного кодекса РФ (УК РФ) [7]. Уголовный Кодекс основывается на Конституции Российской Федерации и общепризнанных принципах и нормах международного права. На основе ст.2 Конституции РФ [1] определяется что, человек, его права и свободы являются высшей ценностью. Признание, соблюдение и защита прав и свобод человека и гражданина - обязанность государства. В соответствии ст. 7 УК РФ уголовное законодательство Российской Федерации обеспечивает безопасность человека. В указанной статье предусматривается разъяснение должностными 10.24412/2224-9133-2025-3-24-27 лицами участникам уголовного судопроизводства их права и обязанности, а также обеспечение указанными лицами возможности соблюдения этих прав. Данное определение в достаточной степени подвергается дискуссионному анализу, так как понятие «возможность соблюдения этих прав» имеет в определенной ситуации двухсмыленный подход. Определенное количество исследователей-юристов подвергают данное понятие сомнительному подходу к данному процессу. А если нет «возможности», как во временных показателях, так и психологических, так как есть сведения о повторном террористическом акте или другие причины.

По статистическим данным, подавляющее большинство террористических и экстремистских преступлений совершается посредством подрыва, с использованием различных ВВ и ВУ. Таких явлений совершается около 64% из всех преступлений такой направленности. После приведения в действие средств совершения теракта, неизбежны большие повреждения зданий и других объектов инфраструктуры, сильнейшие травмы пострадавших. На месте совершения теракта нередко остаются не приведенные в действие или не сработавшие взрывные устройства, остатки взрывчатых веществ, всегда существует угроза последующего полного или частичного обрушения объекта, пострадавшего от террористического акта. Примером может служить террористический акт в метро г. Санкт-Петербурга.

Это сильно влияет на возможность устранения его последствий и проведения различных следственных действий, прежде всего – осмотра места происшествия [3c.53-54].

Пострадавшие, свидетели и очевидцы террористического акта подвержены различным травмам, а часто травмам головы, таким как сотрясение мозга. В результате таких травм может развиться амнезия, состояние посттравматического шока, часто наблюдающееся при травмах головы. Данное явление наложенное на внезапный характер террористических акций и неожиданность происходящего, не лучшим образом влияет на достоверность получаемой от этих лиц информации. Многим широко известно, что воспоминания, откладывающиеся в сознании, практически всегда носят субъективный характер и далеко не тождественно соответствуют действительности.

Анализ практического вопроса предварительного расследования и судебного разбирательства свидетельствует о том, что лица, подозреваемые и обвиняемые в совершении преступлений террористического и экстремистского характера в процессе взаимодействия с правоохранительными структурами часто отказываются от сотрудничества с ними, не желают идти на контакт, демонстративно проявляют агрессивное, а иногда и достаточно хамское, вызывающее поведение. Нередки случаи, когда эти лица прямо угрожают должностным лицам, по долгу службы взаимодействующим с ними, предполагают, что их соратники и сторонники отомстят за их задержание, поэтому отказываются от дачи показаний, или же дают заведомо ложные показания.

Достаточно много авторов предлагают по-разному подходить к разрешению этой проблемы и нередко к открытой демонстрации позиции жесткого отношения к экстремистам и террористам и высказывают предложения отделить конституционно закрепленную защиту прав и свобод гражданина от защиты прав террористов и экстремистов. Нередко поднимается вопрос об использовании видов физического воздействия, не оставляющих физических травм и увечий, таких как лишение сна, еды или пищи на продолжительное время.

Эти идеи, несмотря на некоторую их логичность, носят явно пропогадинский характер и применяются на политической арене для перетягивания на свою сторону граждан, так или иначе пострадавших от проявлений экстремистского поведения. Идти данным путем недопустимо, ведь он сам по себе является пропагандирующим насилие, а значит его природа такая же, как и у терроризма, против которого он настроен. Данное понятие в случае сильного воздействия на подследственного, подозреваемого или обвиняемого, извращается суть допроса, заключающаяся в стремлении получить достоверную информацию. Она напрямую превращается в метод получения необходимых для следствия показаний, и идет вразрез с требованием Конституции Российской Федерации, а именно с ч. 1 ст. 1[1.c.2], ведь согласно ей, государство несет ответственность за соблюдение и защиту норм международного права, которое запрещает пытки. Также следует учитывать, что в случае применения подобных методов воздействия, в результате самооговора наказание может понести невиновный, а настоящий преступник будет находиться на свободе и иметь возможность безнаказанно продолжить преступную деятельность.

Также важно учитывать нравственный облик и содержание должностных лиц, осуществляющих допрос подозреваемых и обвиняемых, в результате легализации пыток будет создан, во-первых, эффект двойной морали среди работников правоохранительных органов, во-вторых, их внутреннее ощущение вседозволенности, что в конечном итоге негативно скажется на характере их работы в целом.

Среди практикующих следователей нередки случаи заключения с подследственным невыполнимых договоренностей, обещание амнистии, переквалификации статьи на более мягкую, уход от наказания вообще. При подобных методов психологического воздействия на участника судопроизводства, также существует две противоположных точки зрения [4.c.25]. Ученные-юристы, как С.А. Шейфер и М.С. Строгович, отрицательно относились к применению таких методов, как к недопустимому с нравственной точки зрения. Объясняя свою позицию, ученные указывают, на неприемлемость сообщения допрашиваемому ложной информации или предложения невыполнимых сделок [5.c.56]. Другие же юристы, такие как Р.С. Белкин и С.Г. Барышников, допускали применение такого инструментария в процессе проведения допроса, так как вопрос применения его лежит не в рамках проблем, рассматриваемых с юридической точки зрения, а с моральной и этической стороны. Рассматривая данную проблему, многие исследователи отмечают то, что в уголовно-процессуальном кодексе РФ нет запрета на применение таких методов [6.c.87].

Но тут возникает вопрос: какую тактику взаимодействия с допрашиваемым предполагаемым террористом и экстремистом следует выбрать следователю, если тот проявляет агрессию, хамство, отвергает попытки установления контакта, кроме того, допускает в своем поведении угрозы физической расправы над самим должностным лицом либо его близкими. Практикующие следователи которые занимались дознанием показывают, что призывать его к тому, чтобы прислушаться к голосу совести или разума, существованию гражданской ответственности практически всегда является бесперспективным занятием. Следователями отмечается, что подозреваемый и обвиняемый на этапе предварительного следствия, как и на этапе судебного разбирательства, является лицом, наиболее ценным для получения информации по существу рассматриваемого дела. Именно подозреваемый имеет максимально достоверные сведения о совершенном преступлении, о его подготовке и реализации, а также о способах его сокрытия и предполагаемого ухода от наказания, ведь практически все преступления совершаются с расчетом на то, что рука правосудия, по мнению исполнителя, его не коснется, и наказания за совершенное деяние не последует. Таким образом, значимость показаний обвиняемого и подозреваемого состоит в том, что сведения о расследуемом или раскрываемом преступлении идет от его исполнителя преступления, у которого есть полная и исчерпывающая информация о событиях самого преступления и обо всех обстоятельствах, сопутствующих ему. Таким образом, рассматриваемую проблему целесообразно показать по формированию ряда приемов и способов, которые окажут помощь практикующим следователям. Данные положения могут помочь преодолению желаний подозреваемого и обвиняемого в терроризме или экстремизме отказаться от дачи ложных показаний.

Они достаточно хорошо раскрываются в работе З.Щ. Гатауллина, З.З. Латифова [3.c. 53-54]: –убеждение неправильности и несостоятельности его позиции –использование сведений, полученных от тех его соучастников, с кем у него были явные либо скрытые конфликты на почве совместной преступной деятельности, либо на почве совместного непреступного времяпрепровождения –ознакомление с показаниями соучастников, которые иллюстрируют его как организатора и лидера террористической или экстремистской ячейки либо организации –использование методов НЛП, с помощью привлечения специалистов в области психологии для достоверного установления ролей и конкретных функций различных участников преступного террористического или экстремистского формирования –применение таких классических методов с подозреваемым или обвиняемым, показания которого ставятся под сомнение, как перекрестный допрос, очная ставка, использование сведений, полученных от свидетелей, очевидцев и потерпевших –демонстрирование материалов, обличающих или компрометирующих одного из участников преступного формирования в глазах других его участников и ставящих под сомнение его авторитет.

–ознакомление с материалами допроса соучастника, сознавшегося в своем участии в деятельности преступного формирования террористической или экстремистской направленности, либо в непосредственном исполнении террористического акта. Рассмотрев данную проблему, можно констатировать, что у субъектов уголовной юрисдикции существует достаточно много способов заставить подследственного давать достоверные показания, и исходя из этого, можно сделать вывод, что они обязаны в своей деятельности неукоснительно следовать общепринятым нормам международного права, а также отечественного законодательства по соблюдению и защите прав и свобод человека и гражданина.