Проблемы правового регулирования использования информационных (цифровых) технологий при осуществлении исправительными центрами возложенных на них задач

Современные технологические решения в сфере контроля за лицами, осужденными к принудительным работам, приобретают особую актуальность в условиях цифровой трансформации уголовно-исполнительной системы Российской Федерации. Возрастающее значение данных средств обусловлено необходимостью повышения эффективности надзора, обеспечения правопорядка и оптимизации деятельности соответствующих учреждений.

Данный вектор развития непосредственно соотносится с положениями Концепция развития уголовно-исполнительной системы Российской Федерации до 2030 года, в которой в числе приоритетных направлений модернизации учреждений и органов уголовно-исполнительной системы обозначены цифровая трансформация, внедрение современных информационно-коммуникационных технологий и развитие научно-технического потенциала [6]. В качестве одного из приоритетных инструментов реализации обозначенных задач законодатель рассматривает систему аудиовизуальных, электронных и иных технических средств надзора и контроля, применяемых исправительными центрами (далее - Система). Указанная Система направлена на предупреждение преступлений и иных правонарушений, обеспечение соблюдения установленного порядка и условий отбывания наказания в виде принудительных работ, а также на получение и фиксацию информации о поведении осужденных.

Следует отметить, что в последнее время нормативно закрепленный перечень таких средств был дополнен средствами персонального контроля, к числу которых отнесены электронный браслет и мобильное контрольное устройство [7]. Расширение данного инструментария свидетельствует о стремлении к повышению адресности и эффективности надзорных мероприятий в условиях цифровизации уголовно-исполнительной системы.

Прежде чем перейти к рассмотрению некоторых проблемных аспектов применения средств персонального контроля при исполнении наказания в виде принудительных работ, представляется необходимым подчеркнуть, что соответствующий правоприменительный опыт не носит принципиально нового характера. Законодатель ранее уже закреплял возможность использования средств персонального надзора и контроля, включая электронный браслет, стационарное контрольное устройство, мобильное контрольное устройство и ретранслятор [8]. По своему содержанию указанный перечень фактически воспроизводил систему аудиовизуальных, электронных и иных технических средств надзора и контроля, применяемых уголовно-исполнительными инспекциями при осуществлении надзора за лицами, осужденными к наказанию в виде ограничения свободы [9]. Таким образом, внедрение аналогичных средств в сферу исполнения принудительных работ свидетельствует о преемственности правового регулирования и исполь- зовании уже апробированных механизмов контроля в новых условиях исполнения наказаний.

В юридической литературе неоднократно обосновывалась целесообразность внедрения системы электронного мониторинга осужденных к принудительным работам. К числу ключевых аргументов в пользу их применения относится снижение уровня рецидивной преступности.

Отмечается, что осуществление постоянного дистанционного контроля за поведением осужденных способствует повышению дисциплинированности, формированию правопослушного поведения и, как следствие, уменьшает вероятность совершения ими новых преступлений в период отбывания наказания [1, с. 93].

Кроме того, неоднократно указывается на пробел в правовом регулировании, выражающийся в отсутствии специальной ответственности осужденных к наказанию в виде ограничения свободы за умышленное повреждение оборудования системы электронного мониторинга подконтрольных лиц (далее - СЭМПЛ) [2, с. 61].

Следует подчеркнуть, что обозначенная проблема в полной мере сохраняет актуальность и в отношении лиц, осужденных к принудительным работам. В действующем правовом регулировании отсутствуют специальные положения, устанавливающие ответственность за умышленную порчу средств персонального контроля данной категорией осужденных, что создает риски злоупотреблений и требует соответствующей корректировки нормативной базы. В дополнение к обозначенным проблемам в юридической литературе предпринимаются попытки систематизации технических недостатков, возникающих в процессе эксплуатации СЭМПЛ. Так, Т.А. Холиков, А.В. Васильев и А.П. Осипов обобщили указанные недостатки в зависимости от причин их возникновения.

К первой группе ими отнесены проблемы, обусловленные просчетами, допущенными на стадии проектирования СЭМПЛ. Вторую группу составляют недостатки, связанные с низким уровнем технической подготовки сотрудников и некорректным выполнением требований инструкций по эксплуатации системы. Третья группа включает затруднения, вызванные незнанием технических возможностей и непониманием принципов функционирования СЭМПЛ, а также недостаточными теоретическими знаниями в сфере построения сетей связи с использованием стандарта GSM и функционирования систем спутникового позиционирования GPS [3, с. 240- 243].

Наряду с обозначенными недостатками, во многом корреспондирующими с проблемами применения СЭМПЛ в деятельности уголовно-исполнительных инспекций, в условиях внедрения системы персонального контроля в практику исправительных центров актуализируются и иные вопросы правового характера.

В этой связи целесообразно выделить ряд дополнительных проблем, обусловленных как особенностями правового статуса осужденных к принудительным работам, так и организационно-техническими аспектами деятельности исправительных центров.

Переходя к вопросу конкретизации круга лиц, в отношении которых целесообразно применение средств персонального контроля, следует отметить существенные различия между категориями осужденных к ограничению свободы и к принудительным работам. Так, использование СЭМПЛ в отношении лиц, отбывающих наказание в виде ограничения свободы, мотивировано возложением на них различных ограничений, которые суд закрепляет в решении: запрет выезда за пределы территории муниципального образования, обязательство находиться в месте постоянного проживания в определенные часы суток и иные ограничения.

Даже рассматривая перспективы расширения применения системы электронного мониторинга подконтрольных лиц в отношении осужденных, отбывающих наказание в виде лишения свободы в колониях-поселениях, в научной литературе высказывается позиция о необходимости дифференцированного подхода. Так, М. Л. Сироткина обоснованно обращает внимание на целесообразность использования соответствующего оборудования не в отношении всего контингента осужденных, а лишь применительно к отдельным категориям, определяемым с учетом степени риска и особенностей их правового статуса [4, с. 50].

В то же время для осужденных к принудительным работам правовое регулирование пока не предусматривает аналогичных ограничений, что делает вопрос применения персональных средств контроля в их отношении преимущественно риторическим. При этом следует учитывать, что осужденные к принудительным работам обязаны постоянно находиться на территории исправительного центра, за исключением случаев, прямо предусмотренных действующим законодательством. Такая особенность исполнения наказания предопределяет необходимость разработки критериев и алгоритмов индивидуального применения средств персонального контроля, исходя из степени риска противоправного поведения и специфики трудовой занятости осужденных.

В связи с изложенным представляется целесообразным разработка уполномоченным ведомством как минимум методических рекомендаций по применению персональных средств контроля в отношении осужденных к принудительным работам. Данный документ должен содержать конкретные критерии и категории осужденных, для которых использование соответствующего оборудования имеет принципиальное значение, с учетом уровня риска совершения правонарушений, особенностей режима отбывания наказания и трудовой занятости. Формализация таких рекомендаций позволит унифицировать практику применения средств персонального контроля, повысить эффективность надзора и снизить вероятность правоприменительных ошибок в деятельности исправительных центров. Кроме того, среди правовых проблем следует выделить отсутствие на сегодняшний день нормативно закрепленной ответственности осужденных к принудительным работам за отказ от применения в отношении них средств персонального контроля.

В настоящее время отказ осужденного к ограничению свободы от использования технических средств надзора и контроля рассматривается законодателем как злостное уклонение от отбывания наказания и влечет применение последствий, предусмотренных частью 5 статьи 58 УК РФ [5, с. 25]. Тем самым законодатель исходит из того, что уклонение от электронного контроля подрывает сам механизм обеспечения исполнения наказания и требует усиленной правовой реакции.

В отношении же осужденных к принудительным работам аналогичная норма отсутствует, что формирует правовую неопределенность. При фактическом внедрении средств персонального контроля в деятельность исправительных центров отсутствует прямое указание на последствия отказа от их использования, что может существенно снизить эффективность электронного мониторинга и создать предпосылки для произвольного толкования правоприменителем. С учетом изложенного представляется обоснованным внесение изменений в часть 2 статьи 60.15 УИК РФ посредством дополнения перечня злостных нарушений новым пунктом «и» следующего содержания: «отказ от использования средств персонального контроля». Такое решение позволит обеспечить системность правового регулирования, устранить существующий пробел и повысить превентивный потенциал цифровых механизмов надзора при исполнении наказания в виде принудительных работ.

Проведенный анализ позволяет констатировать, что внедрение средств персонального контроля в механизм исполнения наказания в виде принудительных работ является закономерным этапом цифровой трансформации уголовно-исполнительной системы Российской Федерации. Опираясь на уже апробированный опыт применения системы электронного мониторинга подконтрольных лиц в отношении осужденных к ограничению свободы, законодатель создал основу для повышения эффективности надзора в исправительных центрах. Однако, как показало исследование, простое распространение существующих технических решений на новую категорию осужденных без должной адаптации правового регулирования порождает ряд серьезных проблем, способных нивелировать потенциал данных средств.

Ключевым выводом работы является констатация фрагментарности и недостаточной проработанности правового института применения средств персонального контроля к осужденным к принудительным работам. Главной проблемой выступает отсутствие в законодательстве четких критериев и дифференцированного подхода к определению круга лиц, в отношении которых применение электронных браслетов и мобильных устройств является обязательным или целесообразным. В отличие от наказания в виде ограничения свободы, где использование средств электронного мониторинга подконтрольных лиц напрямую связано с необходимостью контроля за соблюдением конкретных судебных ограничений, при принудительных работах такие цели размыты, что требует разработки ведомственных методических рекомендаций, устанавливающих алгоритмы отбора осужденных для электронного мониторинга исходя из оценки риска противоправного поведения и индивидуальных особенностей личности.

Не менее существенным представляется выявленный правовой пробел, касающийся отсутствия специальных норм об ответственности осужденных к принудительным работам как за умышленное повреждение средств персонального контроля, так и за отказ от их использования. В то время как для осужденных к ограничению свободы подобные действия квалифицируются как злостное уклонение от отбывания наказания, в анализируемой сфере правоприменитель оказывается в ситуации неопределенности, что снижает превентивный эффект и создает риски безнаказанного саботажа надзорных мероприятий. В связи с этим представляется обоснованным внесение изменений в часть 2 статьи 60.15 Уголовно-исполнительного кодекса РФ посредством дополнения перечня злостных нарушений указанием на отказ от использования средств персонального контроля, а также умышленное повреждение или уничтожение таких средств, что позволит унифицировать правовые последствия деструктивного поведения осужденных.

Дальнейшее совершенствование правоприменительной практики видится также в разработке Федеральной службой исполнения наказа- ний методических рекомендаций, детально регламентирующих процедуру применения средств персонального контроля в исправительных центрах, включая критерии отбора осужденных, порядок разъяснения им правил эксплуатации оборудования, а также алгоритм действий сотрудников при выявлении технических неполадок или попыток вмешательства в работу устройств. Реализация предложенных мер будет способствовать формированию целостного и непротиворечивого правового института, позволяющего в полной мере использовать преимущества цифровых технологий для обеспечения режима отбывания наказания, предупреждения правонарушений и достижения целей исправления осужденных к принудительным работам.