Правовая природа подписки на цифровые сервисы

Вусловиях стремительной цифровизации экономики и трансформации моделей потребления необходимо правовое осмысление новых форм договорных связей, возникающих в сфере предоставления цифровых услуг. Одной из наиболее распространённых [11] и одновременно наименее однозначно урегулированных конструкций выступает подписка на цифровые сервисы, которая в последние годы стала базовой моделью доступа к контенту, программному обеспечению и различным онлайн-ресурсам. Расширение использования подписочной модели обусловлено не только технологическим развитием, но и изменением потребительского поведения, ориентированного на временное пользование результатами интеллектуальной деятельности и цифровыми благами вместо их приобретения в собственность (что концептуально вовсе невозможно, учитывая их нематериальный характер).

Отсутствие надлежащего гражданско-правового регулирования указанной договорной модели обуславливает актуальность исследования.

Сложность надлежащей квалификации соглашений в форме подписки на цифровые серверы обусловлена тем, что сама по себе подписка охватывает широкий спектр объектов и сфер:

доступ к аудиовизуальному контенту и потоковым платформам, использование программного обеспечения по модели (SaaS), облачные хранилища данных, образовательные онлайн-платформы, игровые сервисы, а также иные цифровые продукты и услуги, функционирующие в сетевой среде. Вместе с тем классическая теория гражданского права диктует значимость объекта договора для грамотного формирования его предмета: традиционно под объектом договора понимаются материальные блага [1], являющиеся предметом обязательства – конкретного действия, которое одна сторона исполнит в пользу другой [12]. Зачастую именно характеристики объекта предопределяют тип соглашения, который будет в отношении него заключен. Так, к примеру, в отношении имущественных прав не могут быть заключены соглашения, предполагающие установление вещного титула.

В этой связи Е.Б. Подузова предлагала рассматривать договорные конструкции, предлагающие пользование благами в цифровом формате, в качестве лицензионных соглашений [2]. Ключевым аргументом в пользу указанной позиции выступает то, что по своей природе объекты, в отношении которых у пользователя появляется право доступа, по своей природе являются результатами интеллектуальной деятельности. Следовательно, в отношении них могут заключаться только те типы соглашений, по которым возможно распоряжение исключительным правом, и переход соответствующих правоотношений в цифровую плоскость не может порождать принципиально иной договорной конструкции [3]. В силу положений ст. 1235 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ), лицензионное соглашение предоставляет право лицензиату использовать результаты интеллектуальной деятельности в установленных таким договором пределах [13]. Существенными условиями лицензионного договора выступают предмет, выраженный в указании конкретного результата интеллектуальной деятельности или средства индивидуализации, а также способы их использования [4].

Вместе с тем, по указанной логике, соглашения о подписках на электронные сервисы зачастую будут представлять собой сублицензионные соглашения, поскольку конечным пользователем, который приобретает право использовать тот или иной РИД, соглашения непосредственно с создателем этого объекта (то есть первоначальным обладателем исключительного права [5]) не заключается. Следовательно, указанное разрешение на использование поступает к нему от иного лица, поставщика цифрового контента, который должен иметь права его использовать – получить их он может либо по договору отчуждения исключительного права на РИД, либо по лицензионному с возможностью дальнейшего предоставления прав пользования соответствующим объектом.

Однако, как справедливо отмечает А.Г.

Карапетов, при приобретении цифрового контента посредством онлайн-подписки в неё включаются не только условия предоставления права пользования соответствующим пакетом объектов, но и обязательства лица, располагающего правами на указанный контент, по организации и поддержании функционала платформы, необходимой для фактического доступа к таким объектам [6]. Фактически получается, что поставщик цифрового контента обязан также оказывать ряд услуг, необходимых для его воспроизведения пользователем.

На основании указанного Е.Д. Ворникова квалифицирует исследуемые соглашения в качестве договоров возмездного оказания услуг [7].

Отнесение соглашений о предоставлении цифрового контента по модели подписки к договору возмездного оказания услуг обусловлено тем, что их юридическая конструкция строится вокруг длящегося обязательства исполнителя по совершению совокупности действий, направленных на обеспечение доступа пользователя к цифровому контенту, а не на передачу обособленного результата во временное пользование. Полагаем, что полезный эффект для пользователя возникает не в момент «передачи» контента, а в процессе функционирования сервиса, включающего поддержание работоспособности платформы, обработку запросов, обновление и доставку контента, а также обеспечение непрерывности доступа.

При таком подходе предмет обязательства выражается также в деятельности, не имеющей материального результата и потребляемой в процессе её осуществления, что соответствует классическим признакам договора возмездного оказания услуг [14].

В рамках нашего анализа следует упомянуть также Федеральный закон от 15.10.2025 №376-ФЗ, который внёс изменения в ст. 16.1 Закона «О защите прав потребителей». Согласно этим изменениям, при оплате услуг, оказываемых на основании абонентского договора в интернете, исполнителю запрещено использовать для получения периодических платежей реквизиты банковского счёта потребителя или данные о его электронных средствах платежа, которые потребитель ранее предоставил и в отношении которых выразил отказ от использования при расчётах [15]. Несмотря на то что в приведённой норме термин «подписка» прямо не используется, её содержание позволяет сделать вывод о регулировании именно соответствующей модели договорных отношений: длящийся характер обязательства, автоматизированность расчётов и про- лонгируемость доступа к сервису. Более того, А.А. Древалаев и М.С. Агабабаев определяют цифровую подписку как особый вид взаимодействия с сервисом, в рамках которого клиент получает доступ к определенному контенту или услугам на условиях периодических платежей [8]. В этой связи можно сделать вывод, что законодатель, описывая соответствующие отношения через их функциональные признаки, фактически квалифицирует соглашения о предоставлении цифрового контента по подписке в качестве абонентских договоров (договоров исполнения по требованию, подчиняющихся правилам п. 1 ст. 429.4 ГК РФ).

При этом также считаем важным отметить, что конструкция подписки на цифровые сервисы в правовом смысле реализуется через механизм пользовательских соглашений, выступающих формой закрепления условий соответствующего обязательства и способом его включения в гражданский оборот. Именно пользовательское соглашение определяет содержание подписочной модели: порядок предоставления доступа к цифровому контенту, условия оплаты и автоматического продления, объём предоставляемых прав, ограничения использования, а также основания и процедуру прекращения доступа. А с точки зрения юридической природы такие соглашения, как правило, оформляются в виде договора присоединения, при котором пользователь принимает заранее сформулированные условия путём совершения конклюдентных действий (регистрация, оплата, активация подписки), что корреспондирует положениям ст. 428 ГК РФ о заключении договора и присоединении к нему. При этом подписка не существует как самостоятельная форма вне пользовательского соглашения, а представляет собой конкретный способ структурирования и реализации прав и обязанностей сторон в его рамках, где именно через условия соглашения определяется как предмет обязательства, так и его динамика во времени, включая пролонгацию, изменение и прекращение.

В совокупности изложенных подходов видится справедливым вывод Д.Д. Джумагулова о том, что договор цифровой подписки представляет собой комплексный договор, сочетающий в себе признаки нескольких правовых конструкций. Проведенный исследователем анализ судебной практики подтверждает указанную позицию, поскольку неоднократно отечественные суды склонялись к признанию указанных договоров смешанными [9]. При этом, как справедливо отмечает В.В. Харунжа, регулирование онлайн-подписки, помимо уже упомянутых нами норм о лицензионных соглашениях и возмездном оказании услуг, обеспечивается также за счет требований, установленных законодательством о персональных данных и об информации [10], ведь данные, предоставляемые пользователем, и порядок работы с ними неизбежно включаются в пользовательское соглашение.

Отсюда представляется обоснованным вывод о том, что подписка на цифровые сервисы по своей экономико-правовой функции тяготеет к модели временного предоставления блага за плату и тем самым обнаруживает сходство с конструкцией аренды, однако не может быть отождествлена с ней в силу принципиально иного объекта – не индивидуально-определённой вещи, а комплекса прав и возможностей доступа к результатам интеллектуальной деятельности и цифровой инфраструктуре. В этой связи подписка не укладывается в рамки какого-либо одного поименованного договора и подлежит квалификации как смешанный договор, сочетающий элементы возмездного оказания услуг, лицензионного предоставления прав использования и иных обязательственных моделей, реализуемых через пользовательское соглашение платформы, включая политику конфиденциальности и сопутствующие документы, регламентирующие порядок и условия использования соответствующих электронных сервисов.