Наследование цифровых активов: криптовалют, аккаунтов, доменных имен

Цифровая трансформация общества привела к формированию нового класса имущества – цифровых активов, обладающих значительной нематериальной и нередко материальной ценностью. В состав такого имущества входят криптовалюты, токенизированные активы, учетные записи (аккаунты) в социальных сетях, игровые профили, доменные имена, электронная почта и иные объекты, существующие в цифровой среде. Их накопление и использование порождает комплекс правовых вопросов, среди которых проблема наследования занимает одно из центральных мест. Традиционные нормы наследственного права, сформированные в отношении материальных объектов, зачастую оказываются неприменимы или требуют адаптации к цифровой реальности.

Одним из фундаментальных документов стратегического планирования в РФ является «Стратегия национальной безопасности Российской Федерации». Стоит отметить, что среди национальных интересов фигурирует необходимость «устойчивого развития российской экономики на новой технологической и информационной основе», что в значительной степени подчеркивает актуальность рассмотрения вопросов, возникающих в связи с повсеместным внедрением новейших технологий во все сферы жизнедеятельности нашего общества [7, с. 212]..

Актуальность темы обусловлена ростом числа судебных споров, связанных с доступом наследников к цифровым активам умерших, а также увеличением совокупной стоимости таких активов, исчисляемой миллиардами долларов. Объем цифровых финансовых активов (ЦФА) в России достиг ₽684 млрд с момента запуска рынка. Об этом сообщил Сбербанк в отчете, опубликованном в конце февраля 2025 года. К указанной дате в обращении находятся ЦФА на ₽242 млрд. Как пишет РБК, российский рынок ЦФА существует около двух с половиной лет, а первый выпуск таких активов состоялся в июне 2022 года на платформе «Лайтхаус», когда была токенизирована коммерческая задолженность эмитента, впоследствии выкупленная «ВТБ Факторингом» [5] Тем не менее на сегодняшний день в российском законодательстве отсутствует легальное определение понятия «цифровой актив». Однако в соответствии с Федеральным законом от 31.07.2020 № 259-ФЗ «О цифровых финансовых активах, цифровой валюте и о внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» цифровые финансовые активы (ЦФА) признаются имуществом в электронной форме[2]. Аналогично, судебная практика постепенно склоняется к признанию иных цифровых объектов, таких как доменные имена и аккаунты, в качестве объектов гражданских прав. В 2019 году в Гражданский кодекс Российской Федерации (далее - ГК РФ) была введена статья 141.1, которая закрепила, что цифровыми правами признаются обязательственные и иные права, содержание и условия осуществления которых определяются в соответствии с правилами информационной системы, отвечающей установленным законом признакам. Статья 128 ГК РФ включила цифровые права в перечень объектов гражданских прав [1].

О.В. Лосева под цифровым активом подразумевает особый «вид экономических активов, имеющих нематериальную природу и цифровую форму, созданных с помощью цифровой технологии, проявляющих свою ценность (стоимость) в информационной системе и способных к гражданскому (имущественному) обороту» [4, с. 45].

Таким образом, цифровые активы, обладающие свойствами оборотоспособности и имеющие имущественную ценность, могут быть включены в наследственную массу. Критерием здесь выступает не физическая, а юридическая природа актива – его способность удовлетворять потребности лица и быть объектом гражданско-правовых сделок.

Криптовалюты (цифровая валюта по терминологии закона) представляют наибольшую сложность для наследования в силу своей децентрализованной природы и анонимности. Правовой режим наследования криптовалюты в России только формируется.

В Российской Федерации судебно-нотариальная практика по наследованию криптовалюты находится в стадии формирования и характеризуется значительной правовой неопределенностью. Яркой иллюстрацией существующих проблем служит конкретное дело № 33-14798/2022, рассмотренное Мосгорсудом. Наследник обратился к нотариусу с целью включения криптовалюты в состав наследственной массы. Однако нотариус правомерно отказал в совершении данного нотариального действия, аргументировав это отсутствием надлежащих документов, которые бы подтверждали право собственности наследодателя на указанные цифровые активы и позволяли бы однозначно их идентифицировать. Не согласившись с отказом, наследник инициировал судебное разбирательство, подав заявление об его оспаривании. Тем не менее, Московский городской суд оставил заявление без рассмотрения, по существу поддержав позицию нотариуса. Суд указал, что заявителем не были представлены допустимые и достаточные доказательства, во-первых, самого факта наличия криптоактивов, а во-вторых, их принадлежности наследодателю [3].

Данный судебный акт наглядно демонстрирует ключевое препятствие в наследовании криптовалют: бремя доказывания лежит на наследниках, однако стандартных и признаваемых нотариатом и судом документов для этого в настоящее время не существует. Отсутствие выписки из реестра, аналогичной тем, что предоставляются по ценным бумагам, и конфиденциальный характер доступа к кошелькам создают практически непреодолимый барьер для легитимации таких активов в составе наследства в рамках общего порядка. Данный аспект также обеспечивается через приватные ключи или сидфразы (секретные фразы для восстановления доступа). Без этой информации активы являются «заблокированными» в блокчейне и недоступными для любого лица, включая наследников.

Для включения криптовалюты в состав наследства наследникам необходимо представить нотариусу доказательства их существования и принадлежности наследодателю. Такими доказательствами могут выступать:

1. Выписки с криптобирж;

2. Данные с аппаратных или программных кошельков (без раскрытия приватного ключа); 3. Распечатки скриншотов с балансом; 4. Свидетельские показания.

Однако нотариальная практика в данном вопросе не унифицирована, что создает значительные риски.

В рамках данного исследования также стоит рассмотреть доменное имя, которое является одним из наиболее «традиционных» цифровых активов с устоявшейся практикой наследования. С точки зрения права, оно рассматривается как право использования на основании договора с регистратором. Доменное имя включается в наследственную массу на общих основаниях.

Наследник должен предоставить регистратору свидетельство о праве на наследство, выданное нотариусом. На основании этого документа регистратор осуществляет перерегистрацию домена на имя наследника. Основная проблема связана с оценкой рыночной стоимости доменного имени для исчисления госпошлины или раздела наследства, так как его цена может быть крайне высока (особенно для коротких или тематических доменов в зоне.RU,.COM).

Также в рамках активного развития болгерской индустрии, довольно обширный научный интерес вызывает вопрос правового статус аккаунтов в социальных сетях и возможность их наследования. Как правило, правовой статусопределяется пользовательскими соглашениями (Terms of Service). Большинство таких соглашений запрещают передачу аккаунта третьим лицам, в том числе по наследству. Аккаунт рассматривается администрацией платформы как персональная, неотчуждаемая лицензия. Однако на практике наследники, как правило, сталкиваются с двумя запросами: получение доступа к аккаунту для его управления или его удаление. Крупные платформы, например, Facebook, Instagram (Meta Platforms Inc. признана в Российской Федерации экстремистской организацией, её деятельность запрещена решением Тверского районного суда г. Москвы от 21.03.2022)[8], а также Google, VK разработали процедуры обращения в случае смерти пользователя. Чаще всего аккаунт не передается в полное распоряжение наследников, а переводится в режим «мемориала» (памятного аккаунта) либо удаляется после предоставления свидетельства о смерти и документов, подтверждающих права обращающегося. Несмотря на личный характер, некоторые аккаунты (например, блоги с монетизацией, аккаунты влиятельных лиц, игровые профили с уникальными предметами) имеют прямую имущественную ценность.

Наследование этой ценности затруднено, так как она неразрывно связана с личностью владельца и правилами платформы, следовательно, единообразная судебная практика по данному вопросу отсутствует. М.А. Царев выражает согласие с позицией о том, что аккаунты социальных сетей должны наследоваться в том же порядке, что и результаты интеллектуальной деятельности. Ученый отмечает, что использование аккаунтов социальных сетей подразумевает творческую деятельность, направленную на создание профиля, заполнение его различной информацией [6, с. 459].

Таким образом, институт наследования цифровых активов находится в стадии активного формирования. Проведенное исследование позволяет сделать следующие выводы:

1. Цифровые активы, обладающие имущественной ценностью, должны признаваться частью наследственной массы, что требует дальнейшего совершенствования законодательной дефиниции.

2. Наследование каждого типа цифровых активов сопряжено с уникальными трудностями: для криптовалют – это проблема конфиденциальности и доступа, для доменных имен – вопросы оценки.

3. Наиболее эффективным способом обеспечения перехода цифровых активов к наследникам является превентивное планирование со стороны владельца. Рекомендуется составление детального «цифрового завещания» – документа, в котором указаны все активы, данные для доступа (логины, пароли, указания о хранении сид-фраз), и распоряжения относительно их дальнейшей судьбы. Данный документ должен храниться в надлежащих условиях, обеспечивающих его конфиденциальность и вскрытие только после смерти владельца.

Перспективы развития данной области права видятся в закреплении на законодательном уровне понятия «цифровое наследство», унификации процедур взаимодействия нотариата с провайдерами цифровых услуг и разработке безопасных технологий для легитимной передачи цифровых ключей наследникам.