«Меньше воз, так меньше слёз»: ключевые проблемы развития животноводства в Кировской области в начале 1950-х годов

Вначале 1950-х годов в СССР на высшем государственном уровне было провозглашено, что зерновая проблема в стране «решена окончательно и бесповоротно». Однако в первые послевоенные годы властями продолжали признаваться значительные сложности в развитии животноводства, низкий уровень потребления мяса и молока населением страны в сравнении с показателями периода НЭПа. Если в 1928 году на душу населения производилось 33 кг. мяса и 207 литров молока, то в 1950 году только 27 кг. и 195 литров [1, с. 120]. Для обеспечения роста потребления мясо-молочной продукции весной 1949 года Советом Министров СССР и ЦК ВКП(б) было принято совместное постановление «Трёхлетний план развития общественного колхозного и совхозного продуктивного животноводства 1949-1951 гг.». Согласно постановлению на региональное руководство возлагалась работа по устройству в каждом колхозе не менее 4 животноводческих ферм (рогатого скота, овцеводческая, свиноводческая, птицеводческая) и «значительному увеличению» поголовья, укреплению кормовой базы, улучшению племенного дела, зоотехнического и ветеринарного обслуживания животноводства и др. [2, с. 327-334].

На одном из пленумов Кировского обкома ВКП(б) представитель ЦК партии Дудкин призывал местных руководителей форсировать работу по заготовке продуктов животноводства в связи с тем, что по всей стране наблюдались серьезные перебои в продовольственном снабжении населения: «Партия, правительство и лично т. Сталин всегда уделяли и уделяют огромнейшее внимание вопросу непрерывного улучшения благосостояния трудящихся нашего Советского Союза. И вслед за зерновой проблемой, которая была решена, вы знаете, партии поставила новую задачу о плане развития животноводства. Это вполне понятно, ибо без решения этой центральной задачи развития животноводства немыслимо ставить и решать вопросы об изобилии продуктов в стране… невыполнение плана приводит к большим перебоям в торговле, в снабжении сырьем промышленности, выполнении плана закладки в резерв и т.д.» [3, Лл. 128-130]. По данным заведующего сектором земледелия сельскохозяйственного отдела ЦК ВКП(б) Скобкина Кировская область являлась крупнейшей сельскохозяйственной областью нечерноземной полосы РСФСР. В начале 1952 года посевная площадь составляла более 2 млн. 200 тыс. га; поголовье лошадей - 204 тысяч; крупного рогатого скота - 623 тысячи; птицы - более 670 тысяч; свиней - 244 тысячи; овец и коз - более 700 тысяч. [4, Л. 125]. Именно поэтому республиканское и союзное руководство уделяло большое внимание положению дел в региональном животноводстве. Однако в этот период Кировская область была далеко от достижения плановых показателей. Из года в год регион сталкивался с серьезными трудностями, которые не удавалось разрешить. Осенью 1951 года председатель Кировского облисполкома Н.И. Светлаков признавал, что трехлетний план развития общественного животноводства «выполняется совершенно неудовлетворительно». Главной причиной провала в выполнении плана являлась слабая кормовая база, о чем говорилось в постановлении Совета Министров от 5 октября 1951 года «О серьезных недостатках в заготовке кормов для общественного животноводства в колхозах Кировской области» [5, Лл. 6, 23]. В связи с данным постановлением первый секретарь обкома И.Т. Быков обращал внимание на то, что сельское население не стремится к развитию колхозных ферм из-за боязни столкнуться с общим дефицитом кормов: «… среди отсталой части колхозников встречаются неправильные, вредные, отсталые настроения, “что если много будет скота на фермах, то мало будет выдаваться кормов на трудодни для личного скота колхозников”. Эти частнособственнические настроения мешают делу развития животноводства. Больше того, эти вредные настроения кое-где проникли в умы руководителей колхозов…некоторые районные работники подходят к делу так, что как говорится в пословице: “Меньше воз, так меньше слез” и ничего не предпринимают, чтобы развивать общественное животноводство, мирятся с фактами невыполнения плана общественного животноводства. Эти узкоделяческие, непартийные, небольшевистские, негосударственные настроения также плохо разоблачаются» [5, Лл. 163-164].

Сельские жители не могли рассчитывать на большие доходы от трудовой деятельности в колхозах, поскольку получали незначительные денежные выплаты на трудодни, а натуральная оплата значительно уступала довоенным показателям [4, Л. 139]:

Выдано на трудодень 1940 год 1950 год 1948 год 1949 год Зерна (кг.) 1,6 0,91 0,37 0,74 Картофеля (кг.) 0,6 0,3 0,9 0,7 Денег (руб.) 0,33 0,23 0,25 0,29 В связи с этим колхозники стремились в первую очередь сохранить и укрепить личное подсобное хозяйство, обеспечивающее их необходимыми продуктами питания. Данные настроения крестьянства порождались и подпитывались управленческими практиками государства тех лет. В 1951 году Светлаков призывал районных руководителей фактически еще больше сокра - тить выдачу хлеба на трудодни: «Я не согласен с теми товарищами, которые говорили, что поскольку получился недород в некоторых колхозах по яровым культурам, то нет возможности засыпать концентраты. Мы должны после выполнения обязательств перед государством, засыпки семенных фондов, прежде всего, создать фонды концентратов для животноводства, а потом уже выдать зерно на трудодни и расходовать на другие цели» [5, Л. 98].

Настороженное отношение к планам резкого наращивания поголовья скота в области проявлялось даже у первых лиц области. Представитель ЦК партии упрекал местные кадры:

«Некоторые руководящие работники области и первый секретарь обкома т. Быков ошибочно считают, что развитие свиноводства в колхозах нужно ограничить. Это исходит из неправильной позиции т. Быкова и других товарищей по вопросу о структуре посевов зерновых культур, направленной на то, чтобы сокращать посевы фуражных культур» [4, Л. 136]. Действительно, областное руководство не стремилось к увеличению доли фуража, а значит и расширению кормовой базы для животноводства, поскольку опасалось, что в будущем это создаст трудности при выполнении планов хлебопоставок государству.

Отсутствие на местах мотивации к развитию общественного животноводства было обусловлено также крайне низкой продуктивностью колхозного скота. Если в личных хозяйствах крестьян коровы давали в среднем в сутки от 9 до 13 литров молока, то в колхозе - 600 - 650 литров в год. В 12 районах области годовые надои на колхозных фермах составляли менее 600 литров молока [5, Лл. 9, 47]. Столь низкая эффективность колхозного животноводства была связана все с тем же недостатком кормов, отсутствием полноценных животноводческих помещений, плохим уходом за животными.

Секретарь Тужинского райкома Алексеев отмечал низкую продуктивность животноводства из-за отсутствия «достаточного количества кормовой базы», что приводило к серьезным кадровым проблемам. В колхозах было сложно найти бригадиров и других работников, готовых работать на колхозных фермах: «Имея недостаток продовольствия и кормов, боясь ответственности за сохранение животноводства, очень трудно стало подбирать кадры в животноводство» [6, Лл. 75-76].

В 1951 году в колхозах области пало 18% поголовья скота, в т.ч. 39300 голов КРС, 72500 свиней, 95 тысяч овец, 16400 лошадей, что составило убыток более 90 млн. рублей [3, Л. 22].

Огромный падеж во время зимовки был обусловлен особенностями плановых отчетов по сельскому хозяйству. Областное руководство отчитывалось в конце года о росте поголовья скота, достижении плановых показателей, однако при этом отсутствовали условия для сохранения поголовья в дальнейшем, успешного прохождения зимовки. Как следствие, к лету 1952 года выполнение плана развития общественного животноводства по Кировской области составило всего лишь: КРС – 81,6%, свиньи – 60,1%, лошади – 100,1%, овцы и козы – 116,3%, птица – 23% [3, Л. 23].

Конечно же, в области были сильные хозяйства, «передовые колхозы», но даже их достижения в повышении продуктивности скота оставались довольно скромными (удой на фуражную корову в колхозе «Ленинская искра» Оричевского района составлял 1124 литров, «Поляковский» Халтуринского района – 1104 литров, им. Степана Халтурина – 970 литров) [3, Л. 122].

Секретарям райкомов ВКП(б) и председателям райисполкомов предписывалось «лично заниматься вопросами выполнения плана развития животноводства, регулярно рассматривать эти вопросы в райкомах и райисполкомах и принимать меры к устранению всех неполадок в этом деле» [3, Л. 126], однако эти чисто административные меры не могли принципиально изменить ситуацию к лучшему.

Таким образом, несмотря на статус крупнейшей сельскохозяйственной области Нечерноземья и повышенное внимание союзного руководства, Кировская область хронически не выполняла показатели Трехлетнего плана развития животноводства (1949-1951 гг.). Острый дефицит кормов стал центральной и нерешенной проблемой, порождавшей целый ряд негативных последствий: низкую продуктивность, падеж скота, кадровый голод на фермах.

Государственная политика, требовавшая форсированного роста общественного поголовья, вступала в серьезное противоречие с интересами колхозников. Мизерная оплата трудодней, значительно уступавшая довоенному уровню, лишала крестьян стимула развивать колхозные фермы в ущерб личному хозяйству – основному источнику продуктов питания и доходов. Власти же клеймили это поведение как проявление «узкоделяческих и негосударственных настроений».

Жесткие директивы ЦК ВКП(б) и Совета Министров СССР, требования к секретарям райкомов «лично заниматься» вопросами животноводства и «разоблачать вредные настроения» оказались неэффективными и показали ограниченность административного ресурса. Они не могли компенсировать отсутствие материальной базы (корма, животноводческие помещения) и экономических стимулов для колхозного крестьянства.