Корпоративный договор в условиях современности: проблемные аспекты

Начальный исторический период применения корпоративного договора в Российской Федерации условно датируется различными исследователями последним десятилетием ХХ века [1,5]. Появление данного правового инструмента обусловлено переходным периодом в экономике страны, а также возникшими в связи с этим новыми гражданско-правовыми институтами.

Отметим, что реализуемая концепция развития гражданского законодательства, предопределила и закрепила корпоративные отношения в соответствующих нормах (ст. 2 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее по тексту ГК РФ)) с учетом их распространенности и востребованности.

Определимся также с тем, что в Российской Федерации не существовала единообразная модель корпоративного управления. Как правило, крупные хозяйствующие субъекты за период своей работы выработали и применяли некие сложившиеся механизмы для преодоления проблем, связанных с разделением собственности и контроля.

Вместе с тем, развитие практики корпоративных отношений потребовало необходимости их дальнейшего правового регулирования в виде введения в ГК РФ нормы, предусмотренной ст. 67.2 ГК РФ, базирующейся на основных принципах гражданского права. Отметим, что если для Российской Федерации рассматриваемая договорная конструкция – это относительная новелла в цивилистике, то для некоторых зарубежных стран практика заключения соглашений между акционерами является устоявшейся [7].

Анализируемая норма раскрывает дефиницию «корпоративный договор», определяет назначение данного правового инструмента корпоративных отношений в виде преодоления возникающих конфликтных ситуаций между его участниками, общее содержание и порядок действия.

Согласимся с исследователями, полагающими, что корпоративный договор по своей природе представляет некий волевой акт, выражающий общее мнение его участников [9]. Кроме того, отметим, что отличительной особенностью, характеризующей исключительно корпоративное соглашение, является обязательное согласие всех участников при изменении его условий.

Однако, мы не разделяем мнения ученых, полагающих, что заключение указанного договора порождает новые правоотношения [4]. Указанная позиция представляется нелогичной в силу того, что данный договор имеет частноправовую природу и его участники вправе сами определять условия заключаемого соглашения. Но, при этом обязательно должны учитываться предписания гражданского законодательства в части регулирования основных институтов.

Практика показывает, что рассматриваемый договор выступает с одной стороны, как регулятор корпоративных отношений, позволяющий избежать тупиковой ситуации, с другой - это форма ответственности участников указанных отношений, поскольку данный документ, как правило, предусматривает способы выполнения обязательств, взятых на себя его участниками.

Вместе с тем, акцентируем внимание на таком проблемном аспекте, как отсутствие законодательно-видовой дифференциации данного договора, что оказывает влияние при определении специфики гражданско-правового регулирования корпоративных соглашений.

В существующих в научной литературе классификациях в качестве основополагающего критерия выступает конкретная проблема, на решение которой направлен заключаемый договор [6]. Исходя из содержания положений ст. 67.2 ГК РФ корпоративные договоры условно подразделяются на следующие виды:

–голосования определенным образом; –согласованного согласования; –согласованной продажи или приобретения долей участников; –осуществления согласованных действий, связанных с управлением обществом, в том числе с его созданием, деятельностью, реорганизацией и ликвидацией.

Заметим, что дискуссионным является также вопрос о необходимости установления пределов действия корпоративного договора [3]. Отмечается правовая коллизия, возникающая ввиду нелогичности положений, содержащихся в п. 7 ст. 67.2 ГК РФ, в соответствии с которыми противоречие корпоративного договора уставу организации не приводит к его недействительности. Полагаем, что подобное положение сводит на нет саму цель заключения корпоративного договора и отрицательным образом скажется на деятельности хозяйствующего субъекта. Считаем, что указанный законодательный пробел нуждается в оперативном устранении.

Научную полемику вызывает также вопрос о возможном составе участников данного договора [2]. Полагаем, что подобная дискуссия обоснована, ибо включение сюда законодателем кредиторов, а также третьих лиц, вовлеченных в процесс осуществления деятельности хозяйствующего субъекта (п. 9 ст. 67.2 ГК РФ), может создать ситуацию противоречия интересам основных участников общества. Участвуя в данном договоре, указанные субъекты могут влиять на принятие стратегических решений хозяйствующего субъекта, и действовать вопреки интересам последнего.

Еще одна проблема возникает на практике в случае необходимости применения мер ответственности к участникам корпоративного договора. Законодательная неурегулированность данной процедуры неоднократно становилась предметом научной полемики [8]. Не разрешил ее и Пленум Верховного Суда Российской Федерации, указавший в постановлении от 23.06.2015 г. № 25, что «…корпоративный договор регулирует сложившиеся корпоративные отношения, и стороны такого договора, наряду с уставом (учредительным договором и иными локальными актами заключают соглашение, определяющее правила их корпоративного поведения».

Возможным выходом из этой ситуации видится применение к сторонам данного договора общих видов гражданско-правовой ответственности: выплата неустойки; компенсация; возмещение убытков. В качестве специальных мер ответственности за нарушение корпоративного соглашения исследователями предлагаются утрата прав голоса и участия в распределении прибыли [10]. Полагаем, что в этом случае необходима дальнейшая научная проработка такой проблемы,- как законодательное установление критериев соразмерности нарушению корпоративного договора.

В заключение отметим, что вопросы, возникающие в связи с нормативной регламентацией корпоративного договора, а также реализацией его положений в практической деятельности, обусловлены неоднозначной правовой природой данной договорной конструкции. В этой связи проблемы, рассмотренные в рамках данной статьи, нуждаются в оперативном устранении средствами как законодательного, так и правоприменительного блока.