Конституционная идентичность и суверенитет. К вопросу о ценности российского теоретического наследия и его значения для развития государственного права

Исследование конституционной идентичности и суверенитета в формате ценности российского теоретического наследия и его значения для развития государственного права «…синтезируются в диалектическом взаимодействии из точки высшего философского синтезагенезиса базовых подходов к правовой науке» [1].

В Преамбуле Конституции Российской Федерации 1993 г., закреплено, что, принимая ее, многонациональный народ «возрождает суверенную государственность России». В принятом в 2020 г. законе о поправке в Конституцию [2] сформулированы положения, направленные на усиление гарантий государственного суверенитета. В качестве значимой ценности российская Конституции определяет важность сохранении общероссийской идентичности. Очевидно, что для современной России задача гарантировать сохранность ценности суверенитета и идентичности связаны с изменением политико-правовой реальности. Это обусловливает запуск процессов «перезагрузки», в поиске теоретических моделей конституционной идентичности и суверенитета и их ценности как российского теоретического наследия для развития отечественного и зарубежного государственного права.

Бережное отношение к правовым традициям имеет целью сохранить устои, лежащие в основе формирования российской государственности. В свое время В.О. Ключевский отмечал: «Вековыми усилиями и жертвами Россия образовала государство, подобного которому по составу, размерам и мировому положению не видим со времени падения Римской империи» [3]. На нравственно-правовые традиции, присущие российскому народу указывал еще в XI в. в «Слове о законе и благодати» Митрополит Иларион, вскрывший с глубокой психологической точностью разницу между данной благодатной душе истиной и формальным законом (тенью). Их обусловленность исторической, философской, культурной идентичностью, сегодня и на протяжении веков предопределяла основы российской государственности.

Как отмечал российский историк, признанный специалист по истории древнерусского государства профессор И.А. Фроянов, на развитие российской государственности влияло много факторов, что требовало достижения известного баланса общественных сил, придания обществу устойчивости, обеспечения социального равновесия. В этом проявлялось глубокое своеобразие развития российского государства, состоящее в том, что «российское государство имело ярко выраженный, патерналистический характер» [4]. Это предопределяет фундаментальные исследования в направлении новых подходов к доктринальному осмыслению конституционно-правовых институтов, в числе которых суверенитет и идентичность [5; 6].

Определяя основные черты конституционной идентичности, исследователи [7; 8; 9; 10; 11; 12], в своих работах определяют в качестве одной из ее функций, наряду с интегративной, направленной на объединение общества на основе общих ценностей, легитимирующую, обосновывающую. верховенство национальной конституции, ее суверенитета.

Уникальная для любой страны система ценностей формирует ее своеобразие, идентичность, которая, как отмечают исследователи, стала «призмой, через которую рассматриваются, оцениваются и изучаются многие важные черты современной жизни» [13; 14].

Самобытность решения вопросов взаимного влияния суверенитета и идентичности актуализируются в процессе формирования аксиологических доминант, создающих основу для позитивного развития [15]. Эффективность этой эволюции во многом зависят «от логических, эмпирических и теоретических возможностей развития научного знания, и от уровня его востребованности обществом» [16]. Это предопределяет востребованность философских, социологических, политологических и других общественных наук как части знаний о взаимодействии между обществом и властью в вопросах, определяющих направления, в которых должна развиваться конституционная государственность.

Отечественная конституционная идентичность и суверенитет, как основа теоретического наследия, формирующего основы конституционной государственности многих стран, в разные периоды российской государственно-правовой мысли выступала либо в роли реципиента, либо в роли донора для зарубежных правопорядков.

Как правило, основными историческими этапами, которые определяются через формы влияния считаются имперский, советский и постсоветский.

Имперский период (XVIII - начало XX в.)

Влияние в этот период осуществлялось преимущественно через правовое образование: российские университеты (в первую очередь юридические факультеты), выпускники-иностранцы формировали национальное законодательство, опираясь на российские правовые источники и доктринальные разработки. Большое значение имели научные школы: труды русских государствоведов (А.Д. Градовского, Н.М. Коркунова, Б.Н. Чичерина, Ф.Ф. Кокошкина и др.) активно переводились и использовались при создании конституционных проектов в славянских странах и государствах.

После 1917 г. - советский период влияние приобрело системный и идеологически оформ - ленный характер характер экспорта социалистической конституционной модели. В этот период создавались конституционные акты Монгольской Народной Республики (1924, 1940), Тувинской Народной Республики, а после Второй мировой войны - конституции стран Восточной Европы (Польша, Чехословакия, Венгрия, Болгария, Румыния, ГДР, Албания) и позднее (1960–1970-е гг.) - конституции государств Азии и Африки, ориентировавшихся на социалистический путь развития (Куба, Вьетнам, Ангола, Эфиопия и др.).

Институциональное влияние оказывали такие признанные в мире научные центры, как Институт государства и права АН СССР, Всесоюзный институт юридических наук, консультационные миссии, подготовка кадров для зарубежных стран в советских вузах (Университет дружбы народов, юридические факультеты МГУ, ЛГУ и др.).

Доктринальное влияние оказывала советская теория государственного права (С.А. Голунский, М.А. Аржанов, А.Я. Вышинский, И.П. Трайнин). Она формировала понятийный аппарат и подходы к трактовке таких институтов, как «народная демократия», «советская социалистическая государственность», «национально-государственное строительство».

Важно подчеркнуть, что при том, что в каждой стране происходила национальная адаптация российских моделей, в постсоветский период влияние российской правовой науки продолжает конкурировать с влиянием западноевропейского конституционализма, решений ЕСПЧ, рекомендаций Венецианской комиссии. Ряд формально-юридических решений (структура высших органов власти, принцип единства системы советов, автономизация) оказались устойчивыми и сохранялись в постсоциалистических конституциях даже после отказа от социалистической идеологии.

В постсоветский период взаимодействие в рамках общего правового наследия после 1991 г. влияние российской правовой науки проявилось в создании Конституции РФ 1993 г., формировании отдельных институтов конституционного права стран СНГ и Балтии. Доктринальные разработки российских конституционалистов (О.Е.

Кутафин, В.Е. Чиркин, С.А. Авакьян, Ю.А. Тихомиров) активно использовались при разработке конституций Армении, Казахстана, Киргизии, Таджикистана и др. Это выражалось в выборе модели смешанной республики, структуре конституционного контроля, принципах федерализма (для федеративных государств).

В XXI в. влияние приобрело более академический характер - через публикации в ведущих международных журналах, участие в ассоциациях конституционного права, совместные исследования проблем конституционно правовых институтов федерализма, разделения властей, парламентаризма, суверенитета и др. Следует обратить внимание на влияние на теоретические конструкции государственного права. Помимо позитивного регулирования, российская наука оказала воздействие на понятийный аппарат конституционного права в ряде стран, в рамках которого продолжается эволюция отечественных концептов, среди которых нельзя не упомянуть: - трактовку русской государственной школы «народного суверенитета»; - теорию автономии и федерализма (влияние на конституционное оформление автономных образований в Китае, Вьетнаме, странах Восточной Европы); - доктрину правового государства в адаптации русских либеральных юристов начала XX в., реципированная в постсоциалистических конституциях.

Вышесказанное контекстно предопределяет значимость признания влияния на государственно-правовые институты зарубежных стран, отечественного правового опыта, доктрины, практики, сформированных на основе традиционных ценностей, предопределяющих ее своеобразие. Современная акцентация на том, что процесс трансформации традиционных отечественных ценностей, очевидно, не может не представлять угрозы национальным интересам Российской Федерации, делает актуальным изучение попыток умаления вклада отечественных научных школ и отдельных ученых и искажения системы отечественных суверенных ценностей. Эта тема, которая неоднократно становилась предметом научного анализа [17; 18]. В зарубежном научном пространстве наблюдается битва за производство доминирующих смыслов и процесс конструирования новой геополитической реальности.

Все чаще исследователи обращают внимание на применение когнитианых технологий, которые появляются на одном из первых этапов искажения понимания традиционных ценностей. Ее обеспечение, видится важным этапов попыток разрушения системы «…сохранности и защищённости фундаментальных ценностей (для индивидуального и социального сознания), когнитивных и поведенческих моделей, которые имеют «сберегающее» содержание по отношению к социальной практике, позволяя обеспечить жизнеспособность, «витальность» как индивида, так и социума…» [19]. Противодействие влияниям, ставящим под угрозу «жизнь (демография); функциональный потенциал; мотивация поведения и действий (ценности, идеология)» [20], предполагает систему мер государственного реагирования. Кроме того, весьма важным видится наличие доктринальных подходов к когнитивным технологиям, в которых должны проводится междисциплтнарные научные исследования в том числе, не в последнюю очередь в рамках общественных наук – истории, философии, права.

Когнитивные войны, как отмечает Багдасарян В.Э. ведутся следующим образом: «Зная архетипическую структуру того или иного социума, можно воздействовать на него целевым образом и программировать его поведение. Цвет, словаобразы, сигналы, различного рода символы – всё это может быть применено не для прямой агитации, а в качестве инструментов воздействия на подсознание с заведомо желаемым результатом» [21].

Глобальная унификация конституционных государственно-правовых основ идентичности усиливает риски утраты суверенной государственности. Активизация внимания исследователей к российскому правовому наследию – это демонстрация того, что Россия на протяжении столетий создавала для себя и предлагала миру [22], правовые концепции, формирующие модели государственного устройства, основанные на мировоззренческих идеях, отраженных в национальной философии, культуре, религии - справедливости, добра, поиска истины.

Все ранее обозначенные суждения направлены на институционализацию специфической концепции государственного суверенитета, основанного на российской конституционной идентичности, на опыте традиционного нравственно-правового уклада России, позволившего ей сохранить державность в течение столетий.

В заключении, следует отметить, что влияние российской правовой науки на формирование государственного (конституционного) права других стран представляет собой сложный, многоаспектный процесс. Оно реализовывалось в разных формах - от образовательной и доктринальной до прямого участия в конституционном нормотворчестве, это влияние было тесно связано с геополитическими условиями. Сегодня данная тема приобретает новое звучание в контексте поиска баланса между идентичностью, опирающейся на национальные традиции, формирующими суверенную государственность и предложениями по унификации стандартов конституционализма.