К вопросу о совершенствовании антикоррупционного законодательства Российской Федерации

Институт контроля за соответствием расходов лиц, замещающих различные государственные и муниципальные должности, и иных лиц, определенных п. 1 ч. 2 ст. 2 Федерального закона от 3 декабря 2012 г. № 230-ФЗ «О контроле за соответствием расходов лиц, замещающих государственные должности, и иных лиц их доходам» (далее – № 230-ФЗ) [1; 6953], их доходам традиционно рассматривается как один из центральных инструментов противодействия коррупции. Вместе с тем, правовая неопределенность в отношении временны́х границ контроля и круга лиц, чьи доходы формируют базу для сопоставления с расходами, создает риски необоснованного ограничения права собственности и снижает легитимность всей антикоррупционной системы.

Федеральный закон от 25 апреля 2026 г. № 105-ФЗ «О внесении изменений в статью 8-1 Федерального закона «О противодействии коррупции» и Федеральный закон «О контроле за соответствием расходов лиц, замещающих государственные должности, и иных лиц их доходам», вступающий в силу с 1 сентября 2026 г. (далее – № 105-ФЗ) [2; 2301], осуществил корректировку этих границ:

– расширен состав общего дохода, который теперь включает доходы не только служащего и его супруга, но и несовершеннолетних детей; – пунктами 3-5 № 105-ФЗ установлены временны ́е границы: доходы супруга, полученные до брака, не учитываются в общем доходе, а сделки, совершенные до назначения на должность либо до вступления в брак, выводятся из-под антикоррупционного контроля и не могут повлечь обращение имущества в доход РФ.

Сочетание этих мер создает новую систему антикоррупционного контроля, анализ которой составляет цель настоящей статьи. Так, ранее действовавшая редакция № 230-ФЗ при определении общего дохода за три года учитывала доходы служащего и его супруга. Закон № 105- ФЗ дополнил это правило: теперь в общий доход включаются также доходы несовершеннолетних детей служащего. Данное решение законодателя направлено на устранение широко обсуждавшейся в доктрине лазейки, когда активы выводились на детей, формально не обладающих самостоятельным доходом. Как отмечал Е. В. Охотский, в таких схемах «доходы» детей часто были номинальными, например, от сдачи в аренду подаренной недвижимости, но, суммируясь с доходами служащего, позволяли искусственно завысить пороговые значения, при превышении которых возникает обязанность отчитываться о расходах [3; 112-115]. Кроме того, в научной литературе подчеркивается, что данное игнорирование доходов детей оставляло вне контроля значительную часть семейного бюджета. Это создавало прямую угрозу авторитету публичной службы, так как позволяло использовать несовершеннолетних детей как потенциальный инструмент для сокрытия коррупционных доходов [4; 99-106]. Данную позицию неоднократно отстаивал и Конституционный суд РФ [5].

Положения, закрепляющие, что при расчете общего дохода супруга за трехлетний период не учитываются доходы, полученные им до вступления в брак с данным служащим, которые при этом могут указываться при представлении сведений о расходах в качестве источника получения средств, с одной стороны, исключают автоматическое суммирование добрачных накоплений, а с другой – сохраняют возможность ссылаться на них для обоснования законности приобретений, совершенных в браке.

Изменения, вносимые № 230-ФЗ, предполагают также вывод из-под контроля за расходами сделки, совершенные самим служащим, его супругом и несовершеннолетними детьми до назначения служащего на должность, и супругом служащего до вступления в брак. Сведения о расходах по таким сделкам не представляются, а имущество и денежный эквивалент не могут быть обращены или взысканы в доход Российской Федерации [5].

Принятые изменения отражают стремление законодателя решить несколько взаимосвязанных задач.

Во-первых, расширение состава общего дохода за счет доходов несовершеннолетних детей продиктовано необходимостью перекрыть очевидный канал вывода активов. Как справедливо отмечалось в литературе, отсутствие учета доходов несовершеннолетнего провоцировало фиктивное оформление имущества на детей, что подрывало эффективность всей системы контроля и создавало риски для развития коррупционных схем и делало антикоррупционный механизм уязвимым [6]. Теперь органы смогут контролировать имущественное положение семьи, что отвечает запросу на повышение строгости антикоррупционных мер. Вместе с тем необходимо учитывать, что первостепенной обязанностью лиц, замещающих государственные и муниципальные должности, и публичных служащих выступает неукоснительное соблюдение действующего законодательства, поскольку именно на них возложена реализация публично значимых функций. Высокий уровень позитивной ответственности данных лиц предполагает не только отказ от противоправного поведения, но и готовность к повышенной прозрачности их имущественного положения, что и обусловливает правомерность расширения границ контроля.

Во-вторых, одновременно с этим законодатель смягчает временны́е рамки контроля. Побудительным мотивом здесь стала обширная доктринальная критика. Как указывал М. В. Пресняков, обращение имущества в доход государства по такому основанию затрагивает фундаментальные конституционные принципы правовой определенности и справедливости [7; 25]. Д. И. Ковтков, в свою очередь, обращал внимание на сложность правовой природы этой меры, которая по сути является специфической санкцией за невозможность доказать законность происхождения имущества [8; 105]. Ученые подчеркивали, что обращение в доход государства имущества, приобретенного до возникновения публичного статуса, равносильно объективному вменению и противоречит презумпции добросовестности [9; 8]. Выведение дослужебных сделок из-под контроля восстанавливает причинно-следственную связь между должностью и контролируемым имуществом.

В-третьих, пересмотр порядка учета доходов супруга разрешает давнюю коллизию. Как отмечал М. В. Пресняков, автоматический учет всех доходов супруга, включая добрачные, без возможности их целевого учета приводил к увеличению базы доходов, что могло даже облегчать обход контроля. Искусственно завышенный «общий доход» служащего формально покрывал крупные расходы, в то время как реальные источники средств оставались вне поля зрения контролирующих органов [7; 28]. Новый подход видится более сбалансированным.

Сочетание расширения базы доходов (включение несовершеннолетних детей) и одновременного выведения из-под контроля части сделок формирует новую модель, которую можно охарактеризовать как усиление контроля за текущей и будущей деятельностью при отказе от ретроспективного вмешательства. Такой подход, по нашему мнению, оказывает неоднозначное, но в целом положительное влияние.

Таким образом, включение доходов детей делает контроль более проникающим и препятствует уводу имущества в детский сектор семейной экономики. Безусловно, несовершеннолетние дети самостоятельно могут получать легальный доход задолго до достижения трудоспособного возраста – например, в сфере театра, кино или цирка. В соответствии с главой 42 Трудового кодекса РФ, допускается заключение трудовых договоров даже с малолетними для участия в творческой деятельности [10]. По имеющимся статистическим данным на сегодняшний день в РФ работает около 87 тысяч несовершеннолетних [11], что свидетельствует о реальном, а не номинальном характере их доходов. Однако особую важность контроль приобретает в случаях, когда несовершеннолетние дети номинально получают доходы от предпринимательской или иной деятельности, фактически контролируемой родителем-служащим. Иммунитет дослужебных и добрачных сделок резко повышает правовую определенность: граждане, поступающие на службу и располагающие легально нажитым имуществом, перестают находиться под угрозой его изъятия лишь из-за невозможности восстановить документальную историю. Это снимает необоснованные барьеры для притока на государственную службу квалифицированных кадров из бизнеса и других сфер. Поскольку Федеральный закон № 105-ФЗ вступает в силу лишь с 1 сентября 2026 г., судебная и административная практика его применения отсутствует. Тем не менее, анализ дел, рассмотренных в рамках прежней редакции № 230- ФЗ, позволяет оценить остроту проблем, которые призваны решить новеллы. Так, в 2025 г. Заельцовский районный суд г. Новосибирска по иску Генеральной прокуратуры РФ наложил арест на 48 объектов недвижимости, принадлежавших экс-чиновнику Андрею Фролову и членам его семьи. Как установлено судом, значительная часть активов была оформлена на несовершеннолетнего сына ответчика, включая квартиры в Таиланде и Турции, здание площадью 900 кв. м в Новосибирске, а также криптовалюту на сумму 7,4 млн рублей. Данный пример наглядно демонстрирует, что отсутствие учета доходов и сделок несовершеннолетних детей позволяло выводить активы на формально не подконтрольных лиц, создавая существенный пробел в антикоррупционном механизме, который и призван устранить № 105-ФЗ. [12].

С учетом изложенного можно утверждать, что № 105-ФЗ представляет собой реакцию законодателя на выявленные правоприменительные коллизии. Новеллы не ослабляют антикоррупционный механизм, а переориентируют его с количественного охвата на качественное доказывание. Такой подход усиливает контроль за актуальной деятельностью публичных служащих, одновременно снимая избыточное бремя с добросовестных правообладателей и приводя законодательство в соответствие с конституционными принципами соразмерности и справедливости, пронизывающими главу 2 Конституции РФ [13] и неоднократно разъяснявшимися в Постановлениях Конституционного Суда [14].