Политико-правовые воззрения С.Е. Десницкого в контексте идентичности российской государственности

Вотечественной правовой системе понятие «идентичность» на сегодняшний день содержится лишь в небольшом количестве нормативных правовых актах, но именно они во многом определяют базовые для российского общества категории: традиционные ценности, защита исторической правды, сохранение исторической памяти и др. Определение общероссийской гражданской идентичности закреплено Указом Президента Российской Федерации от 6 декабря 2018 г. № 703 «О внесении изменений в Стратегию государственной национальной политики Российской Федерации на период до 2025 года, утвержденную Указом Президента Российской Федерации от 19 декабря 2012 г. № 1666», обозначено, что общероссийская гражданская идентичность – это «осознание гражданами Российской Федерации их принадлежности к своему государству, народу, обществу, ответственности за судьбу страны, необходимости соблюдения гражданских прав и обязанностей, а также приверженность базовым ценностям российского общества» [17].

В отечественном правовом пространстве понятие «идентичность» быстро прошло путь от одной из целей отечественных инновационных воспитательных моделей (2011 г.) к инструменту противодействия органам наднационального регулирования (решения Конституционного Суда РФ) и основе для защиты традиционных российских духовно-нравственных ценностей, культуры и исторической памяти. При этом важно понимать, что несмотря на отсутствие термина «идентичность» на ранних этапах развития отечественной политико-правовой мысли логико-понятийный конструкт, отражающий элементы содержания современного понятия «идентичность», являлся составной частью политико-правовых воззрений.

В этом отношении ярким примером является правовое наследие выдающегося российского ученого-правоведа эпохи Просвещения Семена Ефимовича Десницкого. В «Слове о способе к научению юриспруденции» он выразил это следующим образом: «Пленить и покорить многочисленные народы и распространить державу есть только доказать военное искусство и превосходную оного силу; но удержать безмерные завоевания в единомысленном повиновении и с удовлетворением всенародным есть такое дело, которым неоспоримо доказывается человеческая премудрость и счастливое правительствующих дарование к совершению великих дел» [7, С. 190]. Представляется, что достижение единомысленного повиновения есть ни что иное как осознание принадлежности к своему государству, народу, обществу и необходимости соблюдения прав и обязанностей. При этом автор видит и путь к достижению такого состояния, осознавая, что «Внезапным превосходного в силах в силах одного народа нападением завоеванные народы разного правления, разных нравов и состояния в скором времени не могут действительно соединиться во единый народ с победителями и не могут быть удержаны в покорении чрез долгое время», поэтому «Для верного соединению подданных и для их единодушного и единомысленного повиновения своему правлению требуется веков, изрядного законоположения, согласного исповедания веры и великой взаимной коммерции с своими и соседними народами» [7, С. 190]. Биографические сведения о С.Е.Десницком весьма скудны. Год его рождения доподлинно не известен. Уроженец г. Нежина, мещанин, он обучался в духовной семинарии Троице-Сергиевой лавры, окончил гимназию при Московском университете (об этом свидетельствует сохранившийся годовой акт от 27 апреля 1759 г., когда университет впервые выпустил учеников из двух гимназий). Проучившись год в университете Академии наук, Семен Ефимович вместе с однокурсником И.А.Третьяковым направлен на обучение в Шотландию в университет г. Глазго в 1761 г. по решению Ивана Шувалова. В 1765 г. получил степень магистра свободных наук, а в 1767 г. – ученую степень доктора гражданского и церковного права. Примечательно, что получение докторской степени ознаменовалось и предоставлением английского гражданства. Несмотря на это С.Е. Десницкий покинул туманный Альбион и вернулся на Родину.

Приехав в Российскую империю, получил назначение профессором права в Московский университет, где преподавал римское право и российское законоведение до 1787 г. Важно не только то, что это был первый русский профессор права, но и то, что он первый стал читать лекции на русском языке. И это в условиях, когда, по меткому замечанию княгини Е.Р. Дашковой «Отцы наши воспитать уже нас желали как-нибудь, только чтоб не по-русски и чтоб чрез воспитание наше мы не походили на россиян» [6, С. 122]. На момент назначения С.Е.Десницкого в Московском университет работал единственный профессор права - доктор юриспруденции Филипп Генрих Дильтей, родившийся в Висбадене и читавший лекции на французском и латыни доктор права Венского университета и член Майнцкой академии. Следует отметить, что Ф.-Г. Дильтей поддерживал русского профессора, Семен Ефимович перевел на русский язык «Начальные основания вексельного права» Ф.-Г. Дильтея для издания в типографии Московского императорского университета. Взгляды профессоров разнились, что: Дильтей читал лекции с опорой на сочинение С. Пуфендорфа «О должности человека и гражданина по закону естественному», в то время как С.Е. Десницкий полагал, что ««Пуффендорфов труд подлинно был излишний, ибо писать о вымышленных состояниях рода человеческого, не показывая, каким образом собственность, владение, наследство и пр. у народов происходит и ограничивается, есть такое дело, которое не совсем соответствует своему намерению и концу» [7, С. 204].

Критику немецкого подхода русским профессором сложившаяся историография в большинстве своем объясняет получением образования С.Е. Десницким в Англии. Пристальное внимание к его работам позволяет усомниться в достоверности сложившегося стереотипа. Англофильство как основа для критики С. Пуфендорфа представляется несостоятельной после ознакомления с примечаниями, которые подготовил Сергей Ефимович к переводу книги Блэкстона «Истолкования английских законов». Отсутствие иллюзий и пиетета перед английским государственным устройством очевидно после обращения к тексту русского профессора: «Удивительный и непостигаемый ниже премудрейшим законодательством аглинским примечается здесь обман, чинимый при выборе членов парламентских, а именно: провинциальный большой помещик, имеющий обширные в разных провинциях землевладения, может не только сам выбран быть, но с собою и других премногих по сердцу своему выбрать в члены парламентские, распродавши ложным образом во всех провинциях свои землевладения на сорок шиллингов, или на 10 руб., каждому желающему дать на него свой голос…» [8, С. 289]. Анализируя английскую действительность после казни короля Карла I, он отмечает, что «У сокровиществующих миллионщиков даже и самое правосудие может быть нечувствительно на откупе» [8, С. 291], делая вывод о том, что «такие злоупотребления толковать законными и сущей правоте непротивными» [8, С.290].

Критическое осмысление результатов развития западной политико-правовой мысли характерно для С.Е. Десницкого не только как ученого, но и как преподавателя. он отмечает, что «прежних веков законоучители и письмоводители не столько для изъяснения вещей, к их упражнению принадлежащих, сколько для показания своей должности писали. В таком преподавании бременном и непорядочном юриспруденция, наука, впрочем, наиблагороднейшая и полезнейшая, от множества пространных писателей учинилась бременною и учащихся умы обременяла и отягощала» [11, С. 258]. Учитывая, что современное «традиционное образование сегодня стихийно и потому сложно и противоречиво трансформируется в проектное образование» [3, С. 51] необходимо обратить внимание, в том числе, и на воззрения С.Е. Десницкого по этому поводу. Он справедливо полагал, что «к снисканию законоискусства потребны суть нравоучение и законоучение или этика и юриспруденция» [8, С. 287]. Эта идея полностью отвечала духу эпохи Просвещения ([16, C. 5]. Так, И.И. Бецкой, роль педагогов в «Генеральное учреждение о воспитании обоего пола юношества» обозначил следующим образом: «им надобно быть всем известной и доказанной честности и праводушия, а поведение их и нравы долженствуют быть наперед ведомы и непорочны; особливо же надлежит им быть терпеливым, рассмотрительным, твердым и правосудным и, одним словом, таковым, чтоб воспитывающееся юношество любило их и почитало и во всем добрый от них пример получало». [5, С. 120]. Судя по тому, что сохранилось множество свидетельств о педагогическом таланте первого русского профессора права и восторженном отношении к нему студентов, С.Е.Десницкому в полной мере удалось себя реализовать на педагогическом поприще. Так, в 1834 г. правовед Ф.Л.

Морошкин констатировал, что «Он начертал Методологию и Энциклопедию теории и практики юридической для Московского Университета, столько полную, что даже в нынешнее время нельзя придумать ничего нового. Настоящий факультет юридических наук весь по его начертанию» [14, С. 231].

Следует отметить и другую его ипостась, связанную с блестящим знанием английского языка. Помимо дошедших до нас переводов с английского (необходимо учесть тот факт, что до С.Е. Десницкого прямые переводы научной литературы с английского языка, не осуществлялись, и английских авторов переводили с французского в связи с отсутствием квалифицированных переводчиков), профессор Десницкий занимался еще и обучением английскому языку. Делясь своими знаниями, он давал возможность соотечественникам прикоснуться к части европейской науки и культуры, которая россиянам была практически неизвестна.

В политико-правовом наследии С.Е. Десницкого следует отметить идею о том, что сходные экономические условия неизбежно порождают у разных народов одинаковые правовые институты. Он сформулировал ее в то время, когда господствовала мысль об этапах развития государства и права по аналогии с человеческой (детство, отрочество, юность, зрелость, старость и смерть). Семен Ефимович считал, что «не можем и измерять различные рода человеческого преуспевания, возвышения и низвержения по оным приписываемым свету отрочествам, юностям, мужествам и престарелостям, по которым как утверждает великий философ и историк аглинский в философических и политических сочинениях» [12, С. 271]. Здесь мы видим, что профессор выражает несогласие с Д. Юмом – непререкаемым английским авторитетом в области изучения политико-правового развития. И сегодня каждый, кто получил или получает высшее образование, имеет представление об этом английском мыслителе, а С.Е.Десницкий, которого довольно часто «подозревают» в англофильстве, позволил себе не согласиться с взглядами маститого ученого и оказался полностью прав. Он апеллирует к мнению античных ученых, утверждая, что «таковых состояний роду человеческому полагали и древние писатели четыре, из которых первобытным почитается состояние народов, живущих ловлею зверей и питающихся плодами саморождающимися на земле; вторым – состояние народов, живущих скотоводством, или пастушеское; третьим - хлебопашественное; четвертым и последним – коммерческое. По сим состояниям и преславленейшие писатели римские Юлий Цесарь, Тацит и Саллюстий измеряли различные преуспевания не токмо своего народа, но и других премногих» [12, С. 271]. По его мнению, изложенному в «Рассуждении о происшествии преимущества, власти и старшинства в народах, от которых происходит и их правление» для «принадлежащих сей части юриспруденции рассуждениях, в которых изъясняются три народного правления перемены и состояния, какие случаются у обывателей, когда они живут сперва одною ловлею животных, потом хлебопашеством и, наконец, купечеством» [7, С. 218]. Таким образом народы «возвышаются и в своем понятии права, принадлежащего до собственности» [12, С. 279].

При оценке вклада С.Е. Десницкого в развитие отечественной политико-правовой мысли нельзя не согласиться, что «знаменательно появление в трудах первого русского профессора юриспруденции нового историко-сравнительного метода при рассмотрении вопросов происхождения государства, собственности, семьи. Мысль, высказанная Десницким об историческом характере института собственности и историческом характере семьи, и его попытка увязать вопросы появления в эволюции этих институтов с вопросами развития форм хозяйственного быта говорят о даровании и силе таланта русского учёного» [1, С. 341].

В 1783 г. Семен Ефимович был избран членом Российской Академии. Он принимал участие в масштабной работе над Российским словарем, делая выборку и толкование юридических терминов из основных сводов российских законов, начиная с Русской Правды до Соборного Уложения. Результатами его труда пользовались следующие поколения русских историков и юристов, оказав значительно влияние на развитие истории русского права. [15, С. 22]. И не только истории… Такое понятное сегодня практически всем словосочетание «судебное решение» именно в работах Десницкого получило специальное терминологическое содержание.

В.В. Истратий убедительно доказывает, что «Десницкий употребляет это слово в контекстах, где речь идет о приговорах, вынесенных в результате судебного разбирательства. При этом любопытно, что правовед, во-первых, настаивает на необходимости изучения именно этих решений, а не законодательных актов, а во-вторых, не использует в этих случаях слово приговор, уже несколько столетий имеющее статус юридического термина, который подтверждается и толкованием «Словаря Академии Российской», где слово сопровождается пометой ”речение приказное ”». Исследователь отмечает, что «и особое внимание Десницкого к судебным приговорам, и употребление слова решение кажутся неожиданными в контексте российских правовых традиций второй половины ХVІІІ в.» [13, С. 59]. Помимо этого, следует отметить активное введение Семеном Ефимовичем в научный оборот слов корпус и разночинец, а также синонимический ряд адвокат — ходатай — ходатайствующий [13, С. 62].

В контексте изучения идентичности российской государственности представляется крайне важным осветить особенности отечественного политико-правового развития, отмеченные С.Е. Десницким. Он писал, что «Мы не имеем и поныне никаких сокращенных по примеру других государств наставлений российских законов; и хотя старинные сводные уложения и не однажды деланы были, однако за неимением совершенных и печатных трудный доступ есть к запертым в приватных хранилищах рукописным. Причиной тому, может статься, было то, что в России на природном языке все во всенародное известие издаваемо было, и в российских указах не было никогда таких трудных и невразумительных слов, какие примечаются в законах февдальных правлений», обращая внимание, что «У нас не было и издревле ни в тяжебных, ни криминальных делах таких невразумительны латинских и французских слов, каковые приняты в Англии и поныне наблюдаются» [7, С. 209]. При этом он настаивал, что «Для преподавания такой юриспруденции российской особливый требуется профессор в училищах российских, которого должность есть – показывать оную порядком историческим, метафизическим и политическим, снося притом законы российские с натуральным об них рассуждением» [7, С. 210].

С большим пиететом относился русский правовед к отечественному политико-правовому наследию, акцентируя внимание на том, что «Много такой драгоценной древности у нас содержится в разных книгохранилищах, и издано уже во свет оныя немало, которые общеполезность премного послужит к объяснению древней истории и политики российской…» [12, С. 271]. По иронии судьбы значительная часть этих документов погибла наравне с трудами самого С.Е.

Десницкого в страшном московском пожаре 1812 г. Дело в том, что сгорела значительная часть архивов Московского университета и университетской типографии, а также архив Н.И.

Новикова, поэтому сохранившееся научное наследие профессора весьма невелико. Оно состоит из восьми речей, произнесенных в торжественных собраниях Московского университета с 1768 по 1781 гг. и затем напечатанных отдельными изданиями в университетской типографии, адресованного Уложенной комиссии «Представления об учреждении законодательной, судительной и наказательной власти в Рос- сийской империи» (1768), а также уцелевших переводов с английского. Необходимо отметить, что переводческая деятельность дала Семену Ефимовичу дополнительную возможность донести до читателя свои взгляды при невозможности открыто высказываться по целому ряду вопросов, рискуя навлечь на себя гнев властей [15]/ О формировании в России уважения к суду и закону Семен Ефимович пишет, ссылаясь на настольные указы государя императора Петра Великого, изданные в 1724 г.: «Законы гражданские и совершаемый по оным суд свято почитать во всей России узаконил Великий Петр», указав, что «надлежит обретающимся в сенате, синоде, коллегии и Канцелярии и во всех судных местах всего государства судиям и пришедшим пред суд чинно поступать: понеже суд божий есть, проклят всяк, творяй дело божие с небрежением, и проч. и проч., угрожая на суде присутствующим и предстоящим проклятием и строгим истязанием за неуважение судебных мест и законов». При этом отмечая, что «Впрочем, у нас собственно в таком и во всем римскому подобном разумении защищаются святостию прав истязательных имя божие, святые угодники и особа монаршая от всякие хулы и поношения. Сверх сего защищаются у нас святостию прав истязательных чертоги государевы, родители и нынешние депутаты, избранные к сочинению проекта Нового Уложения» [10, С. 248].

С.Е. Десницкий пытался практически осуществить свои воззрения и планы в «Представлении о учреждении законодательной, судительной и наказательной власти в Российской империи». Все предыдущие дошедшие до нас работы опубликованы при жизни автора, а эта лишь в 1905 г., хотя он датировал ее «1768 года февраля 30 дня». 30 февраля, безусловно, является опиской, допущенной профессором, но, как не существует этой даты в календаре, так и остались неосуществленными (и даже неопубликованными долгое время) предложения автора в отношении государственного устройства.

Представление, которое «сочинял в императорском Московском университете юриспруденции доктор Семен Десницкий» ставило целью «предложить свое мнение здесь о учреждении в вашей империи законодательной, судительной и наказательной власти» [9, С. 292] российской императрице. Он впервые в истории русского права предложил подчинить администрацию судебному контролю. Автор проекта считал, что европейская теория разделения властей не являлась обширной в государственных функциях. Он ввел понятие «гражданская власть» - четвертая власть, которая должна была включать органы местного самоуправления [2, С. 5). Это была первая попытка на теоретическом уровне доказать отечественное городское самоуправление и дать общие черты его организации. При этом сам отмечал, что не вынес гражданскую власть в заголовок, хотя тщательно обосновал ее необходимость.

Первый русский профессор права Московского университета С.Е. Десницкий, чье научное наследие, несмотря ни на всеобщее признание, ни на относительно небольшой объем [4], до сих пор не стало объектом пристального научного изучения, боровшийся за введение преподавания юриспруденции на русском языке и сумевший подготовить и реализовать университетский курс изучения истории и теории русского законодательства и «законоискусства», является одним из тех, кто заложил основы для формирования отечественной политико-правовой традиции.