Отраслевая система права применительно к публичному морскому праву

Введение

Структурирование системы права как в научных исследованиях, так и в прикладном нормотворческом процессе играет ключевую роль в понимании общественных отношений, подлежащих регулированию, в осознании правового массива, накопленного к настоящему времени.

Вопрос структуры системы права, ее систематизации и формализации обсуждается значительное время, но до настоящего времени ни в правовой теории, ни в практическом нормотворчестве и правоприменении нет однозначного консенсуса в том, какие структурные элементы составляют систему права, как они соотносятся друг с другом, какие критерии или хотя бы подходы применяются для структурирования системы права.

Нет и однозначного терминологического единства в наименованиях структурных элементов права. По умолчанию юридическим сообществом принимаются за структурные элементы так называемые отрасли, или правовые направления, или макро-конструкции самостоятельного значения в виде определения термина «право»: частное право, морское право, трудовое право и др. Неопределенность в толковании структуры системы права вызывает значительные трудности в формировании пределов или рамок научных исследований в области права, оставляя оппонентам широту суждений о полноте или предмете исследования, необходимости исследования областей системы права, не ограничиваясь отраслевой принадлежностью или правовой областью, или иной структурной единицей системы права ввиду отсутствия таковых.

В практическом правотворчестве разработчики законопроектов и нормативных правовых актов Правительства Российской Федерации, федеральных органов исполнительной власти, законодатель и органы, уполномоченные на утверждение и издание нормативных правовых актов не ограничены и не обусловлены структурой права, равно как и корректностью встраивания правовых норм в законодательные акты и нормативные правовые акты. Такая неопределённость усложняет нормотворческий процесс и правоприменительную практику. Примером подобной неопределенности в отрасли морского права может служить процесс подготовки федерального закона, регулирующего правоотношения, возникающие при эксплуатации автономных судов, в ходе которого велась полемика о возможности регулирования одновременно в отношении всех автономных или высокоавтоматизированных транспортных средств, либо регулирования по отдельным отраслям транспорта, либо регулирования через законодательство в области искусственного интеллекта или киберфизических систем [1].

Не ставя задачу навести порядок в структуре системы права и установить точные дефиниции ее элементов с определением внятных границ таких элементов, попробуем, тем не менее, сформулировать подход, который мог бы быть использован для фокусирования исследовательских и прикладных задач. В частности, при рассмотрении вопросов, входящих в понятие публичного морского права, возникает неопределённость как предмета морского права, так и пределов этого понятия. Отдельным, и весьма дискуссионным остаётся вопрос соотношения морского права и так называемого некоторыми учеными «транспортного права».

В теории и практике юридической науки, в формировании доктринальных положений регулирования различных сфер общественных отношений широко используются термины и понятия, такие, как «отрасль права», «отраслевое законодательство», «отраслевое регулирование», и др. Структурирование общественных отношений по определенным признакам, систематизация правовых норм и конструкций исходя из признаков общности регулируемых общественных отношений позволяет исследователям в различных правовых сферах определить границы или рамки (пределы) проводимых исследований ввиду невозможности объять весь спектр требующих осмысления областей человеческого бытия.

Сужение рамок исследуемых общественных отношений имеет и практический смысл в формировании правового массива, теоретически имеющего бесконечность измерения. Получив широкое теоретическое и практическое применение отраслевой подход к структуре системы права, тем не менее, сам по себе остается не вполне изученным. В доктринальной литературе до сегодняшнего дня отсутствуют ясные, точно определенные и признаваемые всеми или большинством теоретиков и практиков юридической науки и специалистов в области законопроектной деятельности и нормотворчества понятия и категории отраслей права, критерии или структурированные рекомендации по отнесению областей общественных отношений к отрасли права.

Отсутствие понятного механизма декомпозиции структуры системы права на отрасли при всеобщем признании и широком использовании идеи отраслевого деления приводит к противоречивости правовых исследований и, как следствие, к необоснованному расслоению правового регулирования отраслевых общественных отношений.

Дискуссия о структуре права и отраслях права По мнению Ю.Ю. Ветютнева [2] масштабные дискуссии в отношении структуры системы права и ее составных элементов возникают с периодичностью примерно в 20 лет. Значимая полемика на эту тему состоялась как раз около 20 лет назад и была обусловлена огромной структурной реформой системы права при переходе от советского периода к новациям конца 90-х годов прошлого столетия во всех сферах общественных отношений. Прошедшая дискуссия была весьма разнонаправлена. Отличительной чертой этой дискуссии было то, что обсуждение отраслевой структуры права велось в линейном измерении. Основная полемика развернулась по вопросу разграничения или пересечения гражданской и публичной отраслей права, а иные отрасли, такие как трудовое, уголовное, административное право противопоставлялись гражданскому и публичному праву, или рассматривались в одной линейной шкале измерения, в одном и том же критериальном пространстве, в качестве которых позиционировались предмет и метод правового регулирования. Так, Разуваев Н.В. рассуждая о критериях отраслевой дифференциации системы права сравнивает между собой гражданское право, административное право, семейное право, и приходит к выводу об использовании одних и тех же методов правового регулирования в указанных отраслях [3]. Более того, по его мнению, публичное право и гражданское право не абсолютно разделены по используемым методам регулирования, предлагая и в том и в другом случае и диспозитивный и императивный подходы.

Пытаясь выстроить иерархию системы права, Н.В. Разуваев рассматривает отрасли (подотрасли) права строго внутри гражданского или публичного права, но при этом противопоставляя такие отрасли как семейное или административное право гражданскому или публичному праву.

М.И. Байтин, ссылаясь на опыт теории советского права разделяет понятия отраслей права и отраслей законодательства [4]. Под структурой законодательства понимается, с одной стороны, иерархия законодательных и нормативных правовых актов в их вертикальной соподчиненной системе, и с другой стороны в горизонтальном соотношении распределяясь по сферам общественных отношений. Структура права, в отличии от структуры законодательства, имеет лишь горизонтальное отраслевое деление. М.И. Байтин подвергает критике идею комплексных отраслей права, но при этом под комплексностью он понимает смешение в одном акте или в группе сопряженных актов разнородных правовых норм, регулирующих общественные отношения из различных сфер. Собственно отраслевое разделение права, что не тождественно отраслевому разделению законодательства, предлагается осуществлять на основе неких единых принципов и функций направленных на регулирование однородных общественных отношений. При этом отраслью законодательства является внешнее выражение отрасли права, направленное на реализацию определенной правотворческой функции государства. Важной особенностью концепции отраслевой структуры права в понимании М.И. Байтина является объективность формирования и существования отраслей.

На рубеже двадцатых годов нынешнего столетия дискуссия по проблеме структуры права вновь возникла, но уже в связи с накоплением критического объема правового массива современной России и интенсивным внедрением цифровых технологий в общественные отношения.

Новые общественные отношения формируются при появлении и расширении использования автоматических и автономных систем, например, на транспорте [5]. Кроме того, современный этап развития правового регулирования характеризуется все большей алгоритмизацией и систематизацией предписываемого или рекомендуемого поведения субъектов [6], что в свою очередь возвращает правовую науку к вопросу переосмысления структуры права.

Наиболее значимым за последнее время на эту тему является диссертационное исследование Е.В. Уфимцевой [7]. В исследовании, в частности, утверждается, что концепция отраслевой структуры права берет свое начало в теории правовой науки XIX века. В современном правоведении основное разделение права осуществляется на публичное и частное. Кроме того, по мнению автора исследования, отраслевая концепция строения правая является единственным приемлемым основанием для законотворчества и правоприменения. Е.В. Уфимцевой предложена теоретическая модель определения отраслеобразования, содержащая, том числе набор критериев, для определения отраслей.

Вместе с тем, как утверждается в отзыве ведущей организации по диссертационной работе Е.В. Уфимцевой – Пермского государственного национального исследовательского университета, предложенная модель не позволяет отожде- ствить набор правовых конструкций в области конкретного «участка» права, объединённых неким функциональным единством, со статусом самостоятельной отрасли права. Кроме того, предложенная группа критериев, связанная с определенными сферами общественной жизни, не способна указать на качественное своеобразие (обособленность) нормативного комплекса, претендующего на самостоятельную отрасль. В целом, имея существенный прогресс в понимании отраслевой структуры права, работа Е.В.

Уфимцевой все-же не дает практического рецепта по разграничению, пусть и условному, права на отрасли, кроме устоявшейся доктрины публичного и частного права.

Определенной новацией в формировании критериев отраслевого разграничения системы права является идея А.Я. Рыженкова о функциональном подходе определения отрасли права [8].

Автор предлагает под функцией, понимать некую потребность, или набор потребностей социального характера, определяющих востребованность правового регулирования в их динамическом развитии. Социальные функции увязываются с предметом правового регулирования, которые совместно и формируют отраслевую направленность правовых конструкций. Правовое оформление общественных функций представляется как переход от абстракции функции к значимости регулирования.

Еще одним интересным направлением в развитии теории структуры права представляется целевой подход [9]. Признавая незыблемость существования предмета и метода правового регулирования как основы для отраслевого структурирования системы права, предопределивших разделение права на публичное и гражданское, С. В. Очкуренко предлагает дальнейшую декомпозицию системы права осуществлять исходя из цели права, приняв целеполагание за критерий дифференциации правовых отраслей. На примере финансового права автором приводится утверждение о том, что финансовое право существует и формируется с целью выполнения задач и функций государства в сфере финансовых отношений. Делается обобщение целевого воздействия права и отдельных его отраслей на общественные отношения. По мнению С.В. Очкуренко, именно цели правового регулирования выходят на первый план при формировании отраслевой дифференциации права.

Аналогичный целевой подход к формированию критериев отраслевой структуры права предлагается А. М. Асадовым и Т. В. Драхенбергом под названием «телеологический критерий» [10]. Телеологический критерий предлагается использовать наряду с традиционными критериями отраслевого деления системы права. Авторы утверждают, что не существует правовой отрасли, в которой применяются исключительно специфические для этой отрасли методы регулирования, и что спектр методов регулирования достаточно широк для всех отраслей. При этом, авторы остаются в парадигме отраслей высшего порядка (надотраслей), коими являются публичное и гражданское право.

Анализируя исторические дискуссии по определению гражданского права как отрасли Д.М. Азми приходит к нескольким важным выводам, которые могут быть соотнесены не только с характеристикой гражданского права, но и с формированием понятия отраслей права, и со структурированием системы права в целом. В частности, Д.М. Азми утверждает, что предмет гражданского права не имеет четкого доктринального определения, и, как следствие, гражданское право не может иметь четких границ [11].

Критерии определения отраслей права не должны ограничиваться только предметом и методом правового регулирования, а могут быть дополнены формулированием принципов права и субъектного состава. Хотя отраслевое деление права имеет и научный и сугубо практический смысл, такое деление должно оставаться условным и осуществляться исходя из цели отраслевой дифференциации права, которая заключается в создании условий для изучения, создания, исследования и применения норм права. Отраслевое деление права является в определенной степени классификацией и не безусловным и точным разграничением.

На дискуссию об отраслевой структуре права определенным образом повлиял процесс регламентации научных специальностей в целом по отраслям науки и по юридическим наукам, в частности. В 2009 году была утверждена номенклатура научных специальностей, в которой группа специальностей «юридические науки» была отнесена к научной отрасли «социально-экономические и общественные науки» и содержала в общей сложности 27 научных специальностей, собранных в 12 групп. В перечне специальностей, например, присутствовало аграрное право, но отсутствовало транспортное право и морское право. Научные исследования в области права вынуждены были ориентироваться на перечень научных специальностей, в то время как законодательство формировалось исходя из объективно сложившихся юридических отраслей. В 2021 году номенклатура научных специальностей претерпела существенные изменения и в области права определены пять укрупненных специальностей. Новая номенклатура уже не содержит отсылки к функциональным отраслям правовой науки, таким как трудовое право или аграрное право. Рассматривая проблемы адек- ватности номенклатуры научных специальностей А.А. Фатьянов приходит к выводу, что научная специальность в номенклатуре и отрасль юридической науки на являются тождествами [12].

Интересным для нашего исследования является дифференциация юридической науки, предложенная А.А. Фатьяновым, в которой, среди прочего, выделяются общетеоретические, отраслевые и прикладные юридические науки. В более общем смысле А.А. Фатьяновым предлагается два крупных направления в юридической науке: правоведение и прикладные юридические науки. Как показано в некоторых работах, в настоящее время предлагаются самые различные варианты существовавших, существующих и новых отраслей права [13]. Используя словосочетание «отрасль права» или подразумевая отраслевое обособление некоторой совокупности общественных отношений или правовых норм, используя терминологию с наименованием правовой обособленности (военное право, экологическое право Каспийского моря, и др.) авторы предполагают зачастую, что обособление отрасли права само собой разумеется и вытекает из использованного словосочетания. Вместе с тем, бессистемное использование отраслевого подхода к структуре права создаёт не только теоретические проблемы при изучении отдельных аспектов права, но вносит диссонанс в правотворческую работу.

Концепция базовых и комплексных отраслей права Подводя итог дискуссии о структуре права можно сделать вывод о том, что до настоящего времени так и не сформировался общий подход к определению отраслей права, который мог бы быть использован для определения границ (пределов) исследования отдельных сфер общественных отношений с целью фокусирования таких исследований для обеспечения достаточной глубины и объективности получаемых результатов.

Тем не менее дискуссия позволяет в конкретных случаях и для конкретных задач формулировать понятие исследуемой отрасли, базируясь на формальном разграничении научных специальностей и на сфере предполагаемого исследования.

Практически все авторы работ, связанных с обоснованием отраслевой структуры права сходятся во мнении, что существует, пусть и не абсолютно четкое, разграничение двух отраслей права: публичное и гражданское. Эти отрасли целесообразно обозначить как базовые, определяющие основополагающие принципы взаимодействия субъектов права. Первыми производными базовых отраслей права представляются уголовное (включая уголовный процесс) и административное (включая административный процесс) право.

Международное право в такой классификации не представляется базовой отраслью, поскольку имеет в своем составе названные базовые отрасли. Дальнейшая дифференциация структуры права может осуществляться в двух направлениях. Первое-это определение подотраслей внутри базовых отраслей права. Второе – формирование комплексных отраслей права.

Комплексной отраслью права может выступать сфера регулируемых общественных отношений в определенной области человеческой деятельности, обладающей явно выраженной обособленностью. В этой сфере существует востребованность регулирования во взаимосвязи отношений публичного и гражданского характера. Таким образом, комплексная отрасль права будет использовать методы правового регулирования, присущие как гражданским правоотношениям, так и публичным. Комплексная отрасль права должны удовлетворять критерию обособленности, отграничения от других комплексных отраслей, но не от публичного или гражданского права, элементы которых будут составной частью комплексной отрасли права.

Такой двухуровневый подход к отраслевому структурированию системы права порождает несколько важных следствий:

1. не любые совокупности общественных отношения можно разделить на отрасли права, а само по себе использование словосочетания «отрасль права» не порождает такого явления; 2. и базовые и комплексные отрасли права не имеют четких границ и пределов регулирования, но при этом комплексная отрасль права может быть отграничена от других комплексных отраслей; 3. географические, экономические, физические особенности регулируемых объектов не формируют сами по себе обособленности отрасли права, если только не создают обособленных общественных отношений; 4. несколько обособленных комплексных отраслей права не образуют совместно новой отрасли права, в противном случае исходные отрасли, образовавшие новую, выбраны неверно, либо исторически должны более таковыми не рассматриваться; 5. само по себе выделение в праве комплексных обособленных отраслей не создает правовых норм, обязательств и правовых конструкций, но позволят более предметно применять системный и диалектический методы в правовых исследованиях, точнее проектировать правовые нормы, обеспечить более эффективное правовое регулирование и правоприменение; 6. правильное соотнесение пределов, предмета и методов регулирования национальных правовых отраслей с соответствующими международными отраслями права позволяет обеспечить наилучший уровень конвергенции национального регулирования с международным; 7. отрасли права не возникают и не исчезают одномоментно, а являются следствием эволюционного развития общественных отношений и правовой науки и практики; 8. комплексные отрасли права существуют объективно, в силу обособленности сферы общественных отношений и не всегда совпадают с отраслями законодательства или научными специальностями.

Морское право является комплексной отраслью права и применяет публичные и цивилистические методы правового регулирования.

Объединив общественные отношения, связанные с морской деятельностью, в одну комплексную отрасль права, теперь возникает обратная задача декомпозиции морского права на публичное морское право и на гражданское (цивилистическое) морское право. Иной подход декомпозиции, связанный с выделением в публичном праве подотрасли, связанной с морской деятельностью, был бы неверным и нарушил бы целостность морского права. Такое заключение связано с тем, что именно общественные отношения, их особенность, определяют комплексную отрасль права.