Первый пенитенциарный опыт как фактор формирования криминальной идентичности: социально-психологические механизмы

Проблема рецидивной преступности среди лиц, впервые осужденных в несовершеннолетнем возрасте, остается одной из наиболее острых в современной пенитенциарной педагогике и психологии. Раннее попадание в места лишения свободы, приходящееся на сензитивный период личностного становления (14–17 лет), нередко выступает не столько мерой исправления, сколько фактором устойчивой криминализации. Несмотря на наличие отдельных исследований в данной области, комплексный анализ социально-психологических механизмов, опосредующих влияние первого пенитенциарного опыта на формирующуюся личность несовершеннолетнего, до сих пор остается недостаточно разработанным. Это затрудняет разработку эффективных педагогических стратегий профилактики повторных преступлений и постпенитенциарного сопровождения.

Первый пенитенциарный опыт определяется как первое пребывание осужденного в местах лишения свободы в несовершеннолетнем возрасте (14–17 лет) в условиях воспитательной колонии (далее – ВК). Данный опыт качественно отличается от взрослого, так как совпадает с периодами активного личностного становления, формирования ценностей и социальной идентичности. Как показало наше предыдущее исследование, значимым фактором риска рецидива является не столько сама ранняя изоляция, сколько ее совпадение с сензитивным периодом развития в 16–17 лет [1].

Ввиду сказанного, выявление и анализ социально-психологических механизмов, опосредующих влияние первого пенитенциарного опыта на формирующуюся личность несовершеннолетнего, представляется необходимым условием для разработки эффективных стратегий ресоциализации и профилактики совершения повторных преступлений. Далее рассмотрим ключевые социально-психологические механизмы формирования криминальной идентичности в условиях пенитенциарной изоляции:

Идентификация с криминальной ролью.

Помещение несовершеннолетнего в учреждение УИС инициирует процесс активной идентификации с криминальной ролью, что обусловлено, прежде всего, действием механизмов социально-психологической адаптации к условиям изоляции [2]. Данный процесс имеет глубокие личностные последствия. Принимая криминальную роль, несовершеннолетний постепенно интернализирует соответствующие нормы, ценности и образцы поведения, которые начинают регулировать его деятельность, общение и самосознание.

Кроме того, идентификация с криминальной ролью подкрепляется неформальной системой статусов и ролей, существующей в исправительном учреждении. Несовершеннолетний вынужден занимать определенное место в неформальной иерархии, что дополнительно фиксирует его в криминальной субкультуре и препятствует формированию просоциальной идентичности. Важно подчеркнуть, что данный процесс может запускаться уже в первые дни пребывания в учреждении, когда адаптационный кризис наиболее острый, а критичность мышления снижена в силу стресса и возрастных особенностей.

Блокировка конструктивных каналов социализации. Изоляция несовершеннолетнего в сензитивный период может привести к разрыву с ключевыми институтами социализации – семьей, школой, референтной группой сверстников. В этом случае несовершеннолетний исключается из образовательного процесса, ослабляются или утрачиваются семейные связи.

В условиях пенитенциарного учреждения основным источником социализации могут становиться другие осужденные, значительная часть которых характеризуется выраженной криминальной зараженностью. Существуют исследования, демонстрирующие, что позитивные образцы законопослушного поведения в таких условиях либо отсутствуют, либо не воспринимаются несовершеннолетними как релевантные [3].

Изоляция как психологическая травма и «криминальное образование». Пребывание в местах лишения свободы в несовершеннолетнем возрасте выступает травматическим фактором. Условия изоляции усугубляют имеющиеся психологические состояния у несовершеннолетних и могут провоцировать развитие посттравматического стрессового расстройства, следствием которого могут стать озлобленность, недоверие к окружающим и глубокая деформация эмоционально-волевой сферы и т.д. [4].

Важно подчеркнуть, что травматическое воздействие пенитенциарной среды имеет комплексный характер. Оно включает в себя: а) травму принудительной изоляции (разрыв с привычным окружением, утрата автономии и личного пространства); б) травму угрозы насилия; в) травму унижения (утрата прежнего социального статуса, принудительное подчинение неформальным правилам криминальной субкультуры); г) травму неопределенности (отсутствие ясных перспектив, незнание точного срока освобождения для части осужденных, нестабильность межличностных отношений в среде осужденных).

Параллельно с этим происходит интенсивный обмен криминальным опытом. Совместное отбывание наказания осужденными, специализирующимися в определенных видах преступной деятельности, создает условия для углубления специализированного криминального знания, обмена опытом и формирования устойчивых криминальных связей [5].

Проведенный анализ позволяет заключить, что первый пенитенциарный опыт, приобретаемый несовершеннолетними в возрасте, является критическим фактором, опосредующим формирование устойчивой криминальной идентичности. Выявленные в статье социально-психологические механизмы действуют системно, усиливая друг друга и создавая высокий риск рецидивного поведения в постпенитенциарный период. Ввиду сказанного, дальнейшие исследования должны быть направлены на разработку и апробацию специализированных психокоррекционных программ, учитывающих индивидуально-психологические особенности несовершеннолетних с разным сроком и первым пенитенциарным опытом, а также на создание эффективной системы постпенитенциарного сопровождения.